Демоны и сталь

Шел недолго, споткнулся и упал. Здесь сознание, наконец, покинуло его.

Проснулся оттого, что свело судорогой мышцы ног, закручивая канатами. Максимилиан замычал, задергался, пытаясь ущипнуть ставшие деревянными икры. Принялся бить ноги кулаками, беззвучно рыдая и скрежеща зубами.

А проклятая ночь все никак не желала кончаться, заточив его в бесконечном кошмаре, к которому теперь примешался и густой предрассветный туман. Холодный ветер буквально резал плоть, липнущая к телу одежда и промокшая насквозь куртка не спасали.

Когда кровь вернулась в конечности, Максимилиан встал и попытался пойти дальше, не желая замерзнуть на месте.

Сделал несколько шагов.

И ухнул вниз, не найдя опоры. Растопырив руки, пролетел несколько метров, с хрустом приземлился в сухой куст, чудом не выколов глаза. Хныча от боли и стирая кровь с длинных царапин, выбрался наружу. Застыл, разом позабыв обо всем.

Земля под ногами, вместе с травой, мхом и камнями, имела серовато-бурый цвет, словно покойник, пролежавший несколько дней в канаве.

Над головой еще висели тяжелые тучи, под которыми обрывками паутины витали хлопья тумана, но чем дальше в сторону горизонта смотрел Максимилиан, тем более чистым становилось небо, превращаясь в огромное молочное полотно. И мир под этим небом был черно-белым, с глубокими и резкими тенями, без полутонов и оттенков. Весь какой-то уродливый, неправильный, изломанный, будто нарисованный безумцем, взявшим в руки уголь и мел. Кривые линии скал, тянущиеся вдаль, словно гнилые зубы, небрежные росчерки сухих деревьев, черные пустые глаза длинного покосившегося сарая вдалеке. И тишина – обманчивая, спокойная, мертвая. Лишь где-то померещилась поземка, да показалось странное мерцание, что пропало, стоило лишь присмотреться внимательнее.

Откуда-то издалека раздался трубный рев, мощный и протяжный. Что-то блеснуло между небом и землей, словно кто-то подсветил огромное зеркало на маяке.

Максимилиан попятился, хватаясь за амулет на шее, развернулся и, не взирая на боль во всем теле, на впивающиеся в ладони и ступни шипы, принялся карабкаться обратно, задыхаясь от страха.

Она появилась бесшумно, словно парение теплого воздуха над камнями, различимая лишь краем глаза – размытая человеческая фигурка, скорее тень, чем существо из плоти. Замерла, примеряясь к мальчишке, прыгнула атакующей коброй.

Амулет на груди Максимилиана вспыхнул, превратился из рябого в черный.