Севастопольский вальс

Фон Вертер изумленно посмотрел на меня:

– Герр генерал, получается, что ваша информация соответствовала действительности? Странно, что в Петербурге про это ничего не было известно, а вы, только что прибывшие из Пруссии, знаете об этом…

– Герр посол, я не знаю источника этой информации, но именно поэтому меня и послали в Петербург.

Через полтора часа нам передали записку, доставленную из Зимнего дворца. Господина посла приглашали в Казанский собор на завтрашний молебен в честь славной победы на Балтике.

Мое же послание было более многословным. Начиналось оно так:

«Ваше превосходительство! Его Императорское Величество будет рад видеть вас в четыре часа пополудни в Зимнем дворце».

Обычно послы, приглашенные на официальный прием, входят в царский дворец по лестнице со стороны Невы, проходя через анфиладу прекрасных залов. Меня же провели по узкой лестнице со стороны садика в небольшой кабинет. Через минуту открылась дверь и вошел Николай.

Он заметно изменился с того времени, когда я видел его в последний раз.

Император постарел, осунулся и выглядел усталым. Но его царственная осанка была все той же, а рукопожатие столь же крепким, как и ранее.

– Мой дорогой друг, я рад снова увидеть вас в Санкт-Петербурге.

– Ваше величество, позвольте мне поздравить вас с блестящей победой. Вся Пруссия – более того, я полагаю, что население тех немецких земель, которые не являются подданными прусской короны – тоже искренне рады, узнав о победе нашего природного союзника.

Увы, наши отношения переживали непростые времена, но дружба между нашими монархиями – заветная мечта моего короля, его величества Фридриха Вильгельма IV. Он послал меня к вам еще до того, как весть об этой славной виктории стала известна в Европе. Я счастлив передать вам, ваше величество, личное послание от его величества, – тут я достал конверт, украшенный королевским вензелем и гербом Гогенцоллернов.

Николай вскрыл его, пробежал глазами, после чего с улыбкой обратился ко мне:

– Я очень благодарен моему брату, королю Фридриху Вильгельму, за теплые слова, сказанные в мой адрес, и за его пожелания укрепить наши традиционные связи.

Особенно я ценю то, что он пообещал помощь нашей державе еще до того, как мир узнал о победе на Балтике.

Я чуть напрягся – по губам императора блуждала еле заметная лукавая улыбка. Не иначе, как он догадался, что нам кое-что известно.