Севастопольский вальс

Так получилось, что он зафиксировал тайный визит Лизаветы к недорезанному поляку и сразу передал информацию по инстанциям. Вскоре к пану заглянул один из наших ребят и тоже сфоткал страницы его блокнота.

Там имелось два десятка адресов – в Париже, Варшаве, Кракове, Минске и Петербурге. Вот последние, питерские, мне Игорь Борисович и передал для дальнейшей разработки.

Ситуацию делал пикантным тот факт, что, зациклившись на Королевском канале, мы упустили из виду существование второго водного пути «из варяг в греки» – Березинского, целиком проходившего по российской территории – из Западной Двины в Березину.

Самым же интересным было то, что у этого канала глубина превышает два с половиной метра, тогда как у Королевского канала глубины местами были не более восьмидесяти сантиметров. А это, как говорят в Одессе, две большие разницы.

О нашем плане послать небольшой караван по Королевскому каналу Лиза знала. А о втором варианте, над которым мы только начали работать, ее коллег-журналистов оповещать не стали.

Тем более что риск нарваться на неприятности, двигаясь по Королевскому каналу, был вполне реальным. В тех краях во время мятежа 1831 года орудовали крупные отряды шляхтичей, и там еще до сих пор оставались ляхи-недобитки. А вот в районе Березинского канала обстановка более благоприятная.

За несколько часов до звонка Игоря Борисыча император представил меня шефу III Отделения Собственной Его Величества Канцелярии графу Алексею Федоровичу Орлову. Граф оказался весьма интересной личностью.

Похоже, что Николай намекнул ему о нашем необычном происхождении.

Поэтому он ничуть не удивился, когда я заявил, что моя задача – помочь его «богоугодному заведению», поелику это возможно, в борьбе с врагами внешними и внутренними. Граф познакомил меня с жандармским штабс-капитаном Николаем Львовичем Новиковым и велел ему оказывать нам всю требуемую помощь. Мы с ним быстро нашли общий язык. Похоже, что граф прикомандировал к нам настоящего профессионала. И после звонка шефа, когда я назвал ему оба адреса, обнаруженные в блокноте у поляка, штабс-капитан не моргнув глазом заявил:

– Анджей Коморовский мне лично незнаком, но не далее как вчера мне о нем докладывали.

Он работал в канцелярии его величества, а вечером пятого числа заявил на службе, что у него заболела тетя в Новгороде, и что он покинет город на два-три дня. Когда же по прошествии двух-трех дней он так и не объявился в Петербурге, на службе забеспокоились.