Севастопольский вальс

Я от удивления даже сдачи не дал, пялюсь на него – мол, за что? Тот мне: а вот не будешь с чужими женами спать. Я обалдел и говорю – так я не знал, что эта дура замужем, кольца на ней не было… А он мне – она сказала, что будет у подруги, иду на работу – а тут она выступает, будто пава. Решил посмотреть, от кого идет, ведь ее подруга живет совсем в другом конце города. И когда ты вышел с помадой на щеке того самого редкого цвета, который я ей недавно привез из Польши, то я сразу понял, что кувыркалась она с тобой.

Короче, помаду я стер, а Леха – так звали незадачливого мужа – разошелся с этой… ну как там ее… не помню уже.

Кстати, Леха себе другую потом нашел. А я у него на свадьбе шафером был – сдружились мы крепко после того случая, и до сих пор дружим… Блин, дружили – он же в будущем остался! В том самом, где остался и Машин муж. Но как бы то ни было – для меня она замужем, и точка. Осталось только сожалеть о том, что могло бы быть…

И вдруг поток моих мыслей прервался – ко мне направился молодой человек в прусской военной форме.

Краем глазом я увидел, как Паша вдруг оказался у него за спиной. Подойдя ко мне, пруссак козырнул и спросил:

– Капитан Сан-Хуан?

– Он самый, – улыбнулся я, возвращая ему приветствие. – А вы…

– Капитан Макс Кевич, к вашим услугам. Мой отец в юности носил фамилию Короткевич, но потом проиграл первую ее половину в карты, поэтому у меня остался лишь обрубок фамилии. А по-русски я худо-бедно говорю, потому что отец отказывался общаться со мной на других языках.

– Рад с вами познакомиться, капитан, – сказал я. Меня уже предупредили о встрече с этим человеком. – Вы, как я слышал, из Цоппота? – добавил я условную фразу.

– Нет, из колыбели Пруссии – из Кёнигсберга! – ответил он именно так, как и было оговорено.

– Тогда познакомьтесь, – и я показал на Пашу. – Это старший лейтенант Павел Филиппов. С ним вы поедете в Торн. А это… – я сделал неопределенный жест в сторону моей пиндосской обузы, – Домбровский, журналист, он тоже с нами.

Кевич вежливо раскланялся с моими спутниками, после чего опять повернулся ко мне:

– Давайте пройдем в ратушу, там вас ожидает герр фон Бисмарк.

Бисмарк оказался светловолосым человеком лет сорока (правда, волос на голове у него осталось немного), с бородой и усами, и пронзительным цепким взглядом. После того, как меня, Пашу и пиндоса представили ему, я перешел на немецкий:

– Весьма польщен знакомством с таким человеком, как вы, герр посол. Много о вас наслышан.