Хранитель Бездны

Ее волосы, когда-то покрашенные в оскорбительно-рыжий цвет, торчали в разные стороны, как у пугала. С омерзением он отметил блестящие жирные проплешины. Почувствовав его взгляд, она подняла руку, ту, в которой была зажата сигарета, и он подумал было, что она собирается прикрыть лысину, но вместо этого она принялась чесаться, глубоко вонзая ногти в розовую кожу.

Напротив нее одутловатой необъятной горой, рядом с которой вся мебель выглядела игрушечной, грозно нависал бармен – мужчина в когда-то белом, по всей видимости поварском, халате.

Он тяжело дышал – многочисленные подбородки колыхались студнем; жирные губы то и дело вытягивались в трубочку, жадно всасывая в себя воздух. Бармен опирался руками-лапами с огромными жирными пальцами на барную стойку и, понурив голову, исподлобья наблюдал за посетителями сквозь прорези век.

Кроме них в баре находились еще несколько человек, занявших один из свободных столиков в углу. Над ними висело облако тяжелого дыма.

Посетители переговаривались низкими гортанными голосами. То и дело их беседа взрывалась коротким лающим смехом.

– Что, Киря, заскучал? Водка не в то горло пошла?

Он уставился на соседа. Надо было что-то сказать. Или, быть может, выдать себя и спросить напрямую: что здесь происходит? Где он, черт подери, находится? Впрочем, последняя мысль показалась ему не самой удачной. Он пьян, …должно быть, сильно пьян. Алкогольный… «палимпсест» – слово услужливо выскочило из темного омута памяти, и даже не вполне уверенный в правильности термина он успокоился.

Ведь если он с такой легкостью вспомнил столь сложное слово, то и все прочее всплывет.

Он закашлялся, с омерзением ощущая все тот же привкус табака во рту. Встал… вернее, сполз с высокого стула.

– Я… – еле ворочая языком, как будто он давно не использовал речевой аппарат. – Мне нужно в туалет…

Сосед заулыбался, обнажая жуткие зубы.

– Ну конечно, конечно.

С тобой, Киря, не попьешь. То одно, то другое. Ну, иди. Я тут… – он неожиданно раскатисто и влажно рыгнул, – посижу.

– Антоха! – в сторону гиппопотамьей туши бармена. – Плесни в стакан, а то ты мне пустой принес, – и рассмеялся в восторге от собственной шутки.

* * *

Оббитая растрескавшейся фанерой дверь с наискось приклеенным пластмассовым трафаретом, изображающим писающего мальчика, находилась слева от барной стойки.