Пламя клинка

– Ну что, заметил в глазу соринку? – спросила девушка.

Мощным рывком она вырвала меч из раны и, оттолкнувшись от чешуйчатой головы, прыгнула на крышу высокой ратуши.

Черная юбка распахнулась длинными полосами, обнажая загорелые бедра. Кровь разлеталась в воздухе, падая с лазоревого клинка.

Пронзенная голова чудовища рухнула в рыночные ряды. Треснули толстенные балки, веером разлетелись обломки крыш.

Это казалось чудом, но люди на площади даже не пострадали; заклятие притяжения направило весь урон на девушку.

– Неплохо, – заметил Руфус. – Но это была просто удача.

Шея змеи тряслась, истекая кровью.

Мозг чудовища был пронзен клинком, но оставались еще две головы. Первая устремилась к девушке с оглушительным свистом, казалось, это летит пушечное ядро.

Та высоко подпрыгнула, уходя от удара, и обеими каблуками ударила тварь в висок, выбив ей оба боковых глаза.

В ту же секунду огромный хвост чудовища, вылетев, словно из ниоткуда, с мощным хлопком полоснул девушку по спине.

Она кувыркнулась в воздухе и плашмя полетела вниз, прямо на острые обломки.

– Черт, ничего не видно, – прошептал Руфус.

Он провел по сфере ладонью, и здания на площади стали для нас прозрачными, можно было во всех деталях разглядеть все, что происходит по ту сторону завалов.

Девушка уже поднялась.

Кровь текла по ее лицу.

– Сколько брони осталось? – спросил казначей.

– Думаю, где-то четверть.

– Меньше, ее как следует грохнуло.

Две головы чудовища устремились к девушке, зажимая в клещи.

Выхватив из-за пояса короткий кинжал, она метнула его.

– В глаз? С земли-то не попадет, – бросил Руфус.

Но острое лезвие пробило чешую монстра и погрузилось в шею.

Девушка стегнула кнутом.

Длинный хлыст обмотался вокруг нижней челюсти твари. От резкой боли та мотнула окровавленной шеей, и девушка, крепко ухватившись за рукоять, вылетела из смертельной ловушки.

Вторая голова, не успев остановиться, врезалась в землю, и обломки балок разодрали пасть чудовища вкровь.

Девушка уже стояла на крыше.

Черепица с треском летела из-под ее сапожек.

Хлыст пришлось отпустить, из оружия остался только меч. Рычащая пасть чудовища уже неслась к ней, и выбитые зубы звонкими градинами падали на кровли домов.

– Вот и все, – шепнул Руфус.

Лицо его побледнело, глаза расширились.

На лбу выступила испарина.

Видимо, в столице он любил гладиаторские бои.

Клацнули огромные челюсти.