Парантелла

И хоть бы весточку одну от тебя, что живой ты у меня. Не вымыться даже. Маш-маш, а она бусинку кажет. Сорок четыре ворсинки и ещё десять крошечек. Ищу тебя повсюду. Ни ведром себя окатить. Ох, ох, ох…

Кристоффель отложил письмо. Глаза его застлали два прочных щита, что обычно размывают все предметы вокруг, когда пытаешься поглядеть на них из-под тонких бойниц, ещё свободных от слёз. Но уже в то время к нему стала приходить Старуха Лючия и скрипеть у него на коленях. С ней было легче. Без неё бы он вряд ли оправился от того письма.

Кремниевая свадьба! Десять лет назад! Что такое кремниевая свадьба? Сколько же лет этой безумной старушке? И, если её муж моряк, по какому адресу направлено это письмо? На конверте значилась обычная улица, которую сам Кристоффель по дням исхаживал раз по десять.

На утро следующего за тем дня, первым же адресом по зову письма «маленькой Гретты» Кристоффель оказался на привходе здания, напоминавшего больших размеров гараж. Со стены, обитой фанерой, – табличка: «Псарня».

Жестяной рот почтового ящика недоверчиво разинут, но Кристоффель в замешательстве. В дверях стояли двое мужчин в чёрных робах и, раз от разу отплёвываясь, тянули табак. Помявшись у старого велосипеда, Кристоффель решил подойти.

– Ты в своём уме, старик? Здесь не приют, чтобы собачкам телеграфировать. Тут кожу с костей сдирают вместе с мясом.

– Вот-вот. На, смотри, все руки в пене. И так каждый день. А ты тут со своим письмом?

– Дай-ка посмотреть.

– Ах, опять эта ведьма.

– И как эта древность ещё не рассыпалась? Сколько ей, Келл?

– Да бес её помнит. Где-то девяносто пять. У-ух, могильная рухлядь.

– А ты разве не слышал про неё, старик? «Малышка» Гретта вот уже как лет восемь смердит в своей квартирке одна, давно мозги измякли, но до неё никому нет и не будет дела. Строчит письма своему муженьку, не понимая даже, что он давным-давно умер. И мало того – каждый год рассылает их куда ни попадя. В том году изводила какую-то гончарную мастерскую в соседнем городе, сейчас вот, похоже, снова набрела на нас, пропади эта гнилушка пропадом.

Но что моряком был – правда. Заразился какой-то водной пакостью и слёг в госпиталь. А там и издох.

– А старуха-то, говорят, после того и ума лишилась. Расхохоталась только – голосок у неё, толкут, ангельский – и принялась в игру, что, мол, в кругосветное плавание отправился, а как вернётся – поцелует и подарит ожерелье из аквамарина. Тьфу, какая мерзость.

– Да-а уж.