Термидор Андрея Кузнецова

Увидев Матвея, Устюгов утянул его тут же в коридор, оставив милиционеров за дверью в своём кабинете.

– Что случилось, Матвей? – взволнованно спросил Устюгов.

– Да, что-что, сходил к Марьянке, как ты советовал, – усмехнувшись, ответил Синцов.

– Не может быть, – удивлённо ахнул Устюгов, – мне сказали, что отравила проститутка, но чтобы у Марьяны, она же на нас, на ревбезопасность работает. Как такое может быть? Я тебе её советовал, думал, тут уж не будет никаких сюрпризов.

– А тебя не смутило, что она на меня донести бы могла?

– Да брось ты, откуда она узнала бы, кто ты? К ней полгорода ходит, потихоньку конечно.

И у всех всё нормально, а тут…

– Ну-ну, может, ты и прав, конечно, а как милиция там оказалась, не знаешь случаем?

– Не-е-е, вообще ничего не понимаю, всё как-то сразу совпало.

– Может, кто постарался? Сначала отрава, потом облава, странно всё это, не находишь?

– Всё может быть, выясним, но я не при делах, верь мне.

– Поживём, посмотрим. Ладно, пойдём к гостям, заждались уж, поди.

***

Оперативники из райотдела НКВД, задав пару уточняющих вопросов, довольно вежливо пригласили Синцова проехать с ними в отдел для оформления бумаг и проведения очной ставки с задержанной проституткой.

Пока ехали до милиции, Матвей пытался размышлять. «Что же всё-таки за гусь этот мой дружок? С одной стороны, явно скрывает свою связь с Горовым и Зириным. С другой, его сегодняшняя реакция и ответы. Чего-чего, а такого я не ожидал. Может, я зря его подозреваю. Может, действительно, он не участвует ни в каких подставах, а про Горового молчит по каким-то своим непонятным мне причинам? С уверенностью можно сказать только одно – меня пасут и хотят подставить, точнее уже подставили, всё ведь только начинается.

Ну, что ж, поиграем в ваши игры, неизвестные товарищи, а там и разберёмся, кто друг, а кто враг».

***

В отделе уголовного розыска работали скоро и продуктивно. С Матвея сняли показания, провели очную ставку. На очной ставке девица, чуть не отправившая Синцова на тот свет, ревела, как белуга.

Умоляла простить её, заламывая худые бледные руки, обещала исправиться и стать полноценным гражданином страны Советов. Про своё преступление, только и твердила, что не знала, что так получится, думала, что подмешала в коньяк снотворное, что он, клиент, просто уснёт, а она выпотрошит его бумажник. Ничего более страшного произойти не могло. Участие в содеянном Марьяны, она полностью отрицала, клялась, что делала всё по своему усмотрению.