Краснокаменск-2. Криминал продолжается

Так вот, их внешность: Першанин – худой с маленькими чёрными глазами, Цыбкина было плохо видно, так как он сидел в машине за рулём, а Лысенко – толстый, зеленоглазый мужчина.

Гриша вышел из машины, однако дверь не хотела закрываться, и в итоге он решил оставить её полуоткрытой.

– Не думал, что «волки» опаздывают на встречи, – сообщил Першанин.

– Извините, я…

– Нам не нужны твои извинения! – перебил его Лысенко. – Говори быстрее, зачем нас позвали сюда?

– Нам хотелось, чтобы вы включили Старшего и Младшего Саяпа, а также их банды в ваши бизнесы…

– Кого? Куда?! Вас! – посмеялся Лысенко и вместе с ним его друзья.

Першанин чуть-чуть подошёл к Грише и сказал: «Если „Старший Саяп“ хочет говорить серьёзно, то пусть сам приезжает и истолковывает свои бредовые идеи. А дыра в твоей башке будет для него одной из причин!» Першанин вытащил пистолет и собирался выстрелить, но кто-то пробил его голову выстрелом из винтовки. Лысенко засуетился и тоже вытащил пистолет, подумав на Гришу, но и в черепушку Дамира прилетела пуля.

Цыбкин даже не успел выйти из автомобиля, как и его ждал выстрел в голову. В это время Гриша прятался за машиной и смотрел за расстрелом. Несомненно, работал профессионал. Когда выстрелы прекратились, Пахомов просунул руку, чтобы посмотреть на пробитую голову Першанина и попытаться узнать, какого калибра пуля была, но в руку Гриши вонзился дротик с транквилизатором. Пахомов вытащил его, но тут же у него закружилась голова и Гриша заснул.

Проснулся Гриша, на удивление, в мягкой двуспальной кровати. А Она же находилась в комнате с отличным ремонтом. Гриша осмотрел помещение. Стены окрашены в бордовый цвет, и, кроме длинного шкафа в углу, двух длинный настенных полок напротив кровати и тумбочку со светильником, заметил, что комната отделена не дверью, а всего лишь занавесками. Внезапно он услышал грохот в соседней комнате. Гриша раскрыл чёрно-жёлтые занавески и увидел стоящего возле стола мужчину, которым являлся не кто иной, как… я.

Мне в тот год исполнилось лет пятьдесят шесть, кожа на моём лице слегка опустилась, а волосы имели небольшую седину. На мне был тёмно-синий костюм и чёрный галстук. Шумом послужила упавшая кастрюля, которую я по неосторожности задел.

– О, Гриша! Извини за шум, хотя тебя всё равно надо было будить. Присаживайся, – сказал я, улыбнувшись.

Гриша выдвинул стул из стола и сел.

Комната, в которой мы находились, служила гостиной и кухней.