Кредитка

Или еще проще, по-русски – ящик! Именно, посылочный ящик! Посылка туда!! Ха! Ха! Ха…!!! – уже не сдерживая себя, во весь голос хохотал Кожаный, большим пальцем правой руки, словно патриций в Колизее, желающий немедленной смерти поверженному гладиатору, тыча в направлении пола.

Вдруг он внезапно прервал смех, лицо его приобрело серьезное и даже злобное выражение. Подавшись вперед и сверля взглядом сидящего напротив, он, резко переходя на «ты» процедил сквозь зубы:

– Сам, в общем, решай, как называть, только выбирай побыстрей и с количеством не ошибись.

Сдается мне, этих штук тебе много может потребоваться.

Последние сказанные Кожаным слова он уже услышал, как слышно бормотание телевизора через вставленные перед сном беруши. Комната перед ним начала медленно плыть и вращаться. Страх того, что еще чуть-чуть и он может потерять сознание прямо здесь, сидя в ободранном кресле, в доме, где в занавесках преспокойно проживают пауки-людоеды, где байкер-маньяк, рассылая в конвертах какие-то карточки, по совместительству барыжит гробами, где свет просто исходит из ниоткуда, оставляя не у дел люстры и лампы, где может произойти еще черт знает, что, не дал ему окончательно лишиться чувств.

Возвращаясь к реальности, он вспомнил про ненавистный каталог, который по-прежнему держал в руках раскрытым на первых страницах. Собравшись с силами, он резко подался вперед, намереваясь бросить папку на стол, но… ничего не получилось – обложка словно прилипла к пальцам.

Повторение попыток отделаться от этого слишком уж навязчивого рекламного предложения ожидаемого результата так же не принесло.

Кожаный между тем с нескрываемым интересом наблюдал за агоническими конвульсиями несговорчивого клиента, выставляя на показ достойные премии «За лучший оскал» от какого-нибудь «Бленд-а-меда» зубы.

Вдруг ему показалось, что обложка в руках начала стремительно нагреваться. Когда через несколько секунд его ощущения стали сопоставимы с теми, что испытывает человек, бездумно доставший голыми руками противень из разогретой на всю мощь духовки, он осознал, что это вовсе не игра воображения.

Боль была настолько реальной и сильной, что он невольно закричал, одновременно вскакивая с кресла и изо всех сил остервенело, тряся перед собой горящими от боли руками.

Рискуя навсегда остаться без индивидуального папиллярного рисунка на пальцах, он резким движением развел руки в стороны, как гимнаст, растягивающий эспандер.