Кредитка

В течение полутора часов Василий Гаврилович был посвящен во все внутриполитические тайны большого заводского коллектива, узнал, с какими трудностями обязательно столкнется, и получил вполне искренний, можно сказать, отеческий совет: не расстраиваться по поводу несложившейся карьеры журналиста, а бросить все свои нерастраченные силы на выполнение поставленной ему партией и правительством задачи, и в результате можно быть абсолютно уверенным – он ни капли не пожалеет, действительно полюбит свою работу и когда-нибудь скажет ему, Владимиру Ильичу, большое спасибо!

Впоследствии, спустя много лет, обличенный уже немалой властью, Василий Гаврилович, сидя в просторном свежеотремонтированном кабинете, часто вспоминал слова своего партийного наставника, приказавшего уже к тому времени долго жить, так и не увидев воочию окончательной победы коммунизма, к которой так стремился.

Справедливости ради можно было бы сказать, что он ничего не потерял, так как никто из ныне живущих, для кого к счастью, а для кого и к горю великому, победы этой тоже не дождался. Сказать-то можно, но в связи с переходом Владимира Ильича, к иной форме существования это выглядело бы как-то кощунственно, и поэтому мы этого делать не станем.

Подводя итог своим размышлениям, Василий Гаврилович всегда соглашался с тем, что наставник оказался сильно прав, возможно, даже все в судьбе товарища Буркова сложилось еще удачней, чем ему пророчилось.

В начале восьмидесятых Василий Гаврилович, давно уже будучи партийцем, занимал должность своего патрона, имея при этом и власть, и почет, и уважение заводчан, а также всякие блага, заключающиеся в неплохом доходе, трехкомнатной квартире в элитном по тем временам доме, двух машинах служебной и личной, ну и, конечно, куда ж без дачи! Жизнь, как говориться, у председателя партийной организации «Уралмаша» Василия Гавриловича Буркова удалась!

Однако годы летят незаметно, особенно когда не липнешь к дивану слабовольно, применяя на практике обломовские постулаты, но находишься в постоянном движении, а Бурков человеком был деятельным, иногда даже через край.

И вот на дворе восемьдесят восьмой, устало машет потрепанной варежкой, призывая восемьдесят девятого скорее дать ему возможность уйти на заслуженный отдых.

А еще через год в стране как-то уж очень быстро все начало меняться, а кто-то наверняка скажет, что и ломаться – для кого как. Страна начинала агонизировать.