Ангел, стоящий на солнце. Роман. Рассказы

Акбар же, напротив, оставался спокойным и молча слушал, ничем не выдавая своего отношения к этой истории.

– Доводилось ли тебе рождаться женщиной? – поинтересовался он.

– Только однажды, – ответил Салим. – Я родился девочкой-цыганкой в одном из городов Магриба. Мою мать продали в рабство, и воспитывала меня не то бабка, не то прабабка, занимавшаяся предсказаниями и колдовством. Она собирала засушенные змеиные головы в таком количестве, что ими был завален весь дом, и знала множество удивительных историй, в правдивости которых не позволяла усомниться никому.

Когда колдунья скончалась, девочка после месяца скитаний умерла от голода.

Акбар проницательно посмотрел на стражника. Удивительная история на время заставила его забыть о беглом сборщике налогов и расхищениях казны.

– Много рассказов слышал я про странствия души, – проговорил он, – некоторые из них показались мне правдивыми. Но даже индуисту или буддисту будет сложно поверить, что человек может входить в свои прошлые тела, как рука в перчатку.

Можно ли вставить саблю в старые ножны, если они навсегда утеряны? Можно ли облачиться в старые одежды, если они давно истлели?

– Ваше величество безгранично мудры! Возможно, я и не возвращался сюда сквозь века. В каком-то смысле я и сейчас остаюсь в своём теле, но открываю в памяти прошлые жизни. Я вновь переживаю случившееся со мной когда-то, и переживания эти настолько сильны, что почти обрели реальность.

Мрачная тень пробежала по лицу императора.

Его брови возмущённо сдвинулись.

– Ты смеешь утверждать, что Великий из Моголов, потомок Тимура и Бабура – всего лишь плод твоих воспоминаний? – угрожающе спросил он. – И мудрейший Абу-л Фазл, сидящий здесь, тоже существует в твоей голове? Что ты позволяешь себе, обезьянье испражнение?! Я и вправду подумал, что ты в своём уме.

Император хлопнул в ладоши, и стража тут же окружила Салима.

– Посмотрим, насколько реальным окажется меч, что завтра отрубит твою башку!

Салим не успел опомниться, как вновь оказался в темнице.

В мрачном помещении, которое представляло собой широкий каменный мешок – готовую могилу для ещё живого человека, – было сыро и пахло мертвечиной. И, возможно, не просто пахло: зажги здесь свет – и наверняка обнаружишь останки какого-нибудь несчастного. Будучи стражником, он, вероятно, забрасывал в эту клоаку пленников, и вот – сам сидит под замком.