Екклесиаст

Удивительная часто меняющаяся окраска западных дверей не просто поражала воображение и будила любопытство, а привлекала и манила, словно обложка запрещённой книги, которую обязательно надо было прочитать! Если бы человеку, находящемуся меж дверей был предоставлен выбор, в какие ворота войти, то он обязательно должен был выбрать именно голубые ворота из-за игры красок, обещающей познакомить с ещё большими чудесами.

Здесь я тоже сидел на скамье, протянувшейся вдоль всей круглой залы, разрываемой только в дверных проёмах.

Но за дверями пока неизвестно что, а вот треугольный мраморный монолит в центре помещения очень напоминал алтарь-жертвенник ламаистских монастырей. Неужели меня затащили какие-то силы в другое время, в другое место и в другой мир для того, чтобы просто принести в жертву? Нет, всё-таки здесь что-то не так.

Зал, в котором я оказался, вовсе не был похож на церковь, где лежало моё тело.

При этой мысли колючие мурашки шустро принялись за свою работу вдоль позвоночника.

Та церковь, куда я сегодня пришёл, была всё-таки православной! Православной? Неужели в христианском храме может случиться на праздничную Пасху: вместо Литургии совершается какое-то отпевание?! Если это даже я в будущем, то очень не хотел бы такой смерти. Разлука с живым гораздо хуже, чем разлука с умершим, но одно не извиняет другое и не позволяет отменять праздник Бога на земле.

Уходящий из этого мира получает радость за то, что он успел здесь натворить. И забирают его потому, что какой-то энергией он уже накормил свою душу по уши, значит, пришло время учиться другому, делать что-то другое. А остающиеся здесь проливают потоки слёз о себе-любимых, здесь брошенных и несчастных. В любом случае: ни к чему устраивать праздничные, или же печально-рыдательные похороны, нарушая тем самым нечто большее.

Но с другой стороны, почему бы и нет? Ведь кто может указать Богу, каким устраивать праздник? Это же Его – Божий праздник! Хотя Он принёс Себя в жертву за всё человечество, но праздник, в человеческом понимании, остаётся всегда личным и неделимым.

И всё же, что я делал в гробу? Недаром же сказано: что невозможно человеку, возможно Богу. Такая штука может быть всего лишь Божественной шуткой.