Бестолочь, или История мятущейся души

Это колоритное сооружение ещё дореволюционного времени, выложенное из красного кирпича, вставало поперек улицы сплошной стеной, и дорога, сужаясь, проходила сквозь него через узкий тоннель – настолько узкий, что за раз здесь мог проехать только один трамвай: или в прямом, или в обратном направлении, что обеспечивалось хитроумным сплетением рельсов.

Тоннель и близлежащие постройки были сплошь изукрашены замысловатыми граффити. Некоторые из них представляли настоящие образчики этого уличного жанра.

Посреди цветистой абстракции, с разнообразными извивающимися и переплетающимися друг с другом полосами, представали гротескные изображения, многие из которых были очень искусно прорисованы. Витя присмотрелся. В иных персонажах угадывались представители всё той же уличной культуры в аляповатых футболках, с непропорционально вытянутыми руками, матовыми лицами, ехидными глазами и оскаленными гримасами; по соседству с бесстыжими мальчуганами примостились молодые ведьмы, окруженные чертями разных мастей, все сошедшиеся на свой ведовской бал. На других картинах встречались какие-то злостные фантастические существа, всяческая безымянная нечисть, о которой только и скажешь, что имя ей легион. А повсюду вокруг них, извиваясь, переплетаясь меж собой, сворачиваясь в клубки и пожирая друг друга, кишело многочисленное змеиное отродье, – то, что вначале показалось Вите цветистой абстракцией. На фоне этой дьявольской растительности возникали странные непонятные символы, среди которых он узнавал буквы еврейского алфавита. Картина имела вид гадкий, отталкивающий, но одновременно завораживающий, – как бы притягивала взгляд ко всё открывавшимся мерзким её подробностям. У молодого человека пробежали мурашки по коже – чувствовалась болезненность, исходившая от этих видов, некая печать психического расстройства породившего их извращенного ума. Столь редкое и неестественное для Москвы затишье только усиливало эффект. И почему-то в этот момент он снова подумал о Кате… «И кто только намалевал всю эту чертовщину? Не вдохновленные ли завсегдатаи Винзавода?» – проворчал он, выйдя из тоннеля и вспомнив о непосредственной близости Центра современного искусства, о чем свидетельствовал указатель, стоявший чуть поодаль.

Витя немного срезал путь двором и вышел на набережную Яузы. Здесь, на открытом пространстве, снова стал ощущаться ритм города: гул оживленной дороги, огни проносящихся машин.