Вдох-выдох. Вдох

– К чему ты это сказал? – спросила Кьор, присев в прихожей, не зажигая свет. Облокатившись о стенку, повторила свой вопрос вновь: – К чему это?

– Ник-че-му… – протяжно выдавил из себя Сагэ.

– Как мне надоели эти дешевые нервотрепки. Было бы все как в кино…

– Но так не бывает, – перебил ее Сагэ, и продолжил в предыдущей интонации: – В кино у стрелков не заканчиваются патроны, шпионы всегда вводят нужный пароль, а конец зачастую счастливый, ну или хотя бы обоснованный. В кино показывают только лучшие, сладкие моменты, а чернушные моменты никому не интересны.

Они есть в каждой жизни. Нашей с тобой чернушной жизни. Если ты понимаешь, о чем я.

Кьор сдержала накатившие слезы. Внезапно ей стало досадно и обидно за произнесенные им слова. Хотелось кричать, хотелось бить посуду, светильники, но собрав все силы, Кьор стала играть по правилам не ею начатой игры. Она подхватила такт и дрожащим голосом начала говорить:

– Очень завидую людям, которые точно знают, чего хотят.

Они точно знают, какой сорт кофе любят, сколько у них любимых фильмов. Они знают это точно, а не набирают несметное количество фильмов в запасы своего мозга. Они оценивают новые фильмы по нескольким эталонам, а я забываю сюжет нового фильма уже на следующий день. И я не знаю, хочу ли я забыть тебя, как страшный фильм юности…

На секунду Кьор замолчала. Она испугалась своих собственных слов, вернее, озвученных мыслей. В воздухе повисла тишина и недоумение.

Покой нарушил его голос:

– Что ж, наверное, сегодня то самое время, чтобы просто уйти. Перешагнуть через остатки любви и, наверное, уже остатки нас.

Она взглянула на него так, как никогда бы не посмотрела раньше.

– Ты волен сам решать, как поступить. Твоя жизнь.

Сагэ медленно встал с кресла, выключил телевизор и замер на некоторое время, казалось бы, обдумывая приглашение покинуть территорию, ставшей в одночасье вражеской. Стоит ли что-то предпринять, а быть может, пора собирать вещи, абсурд, полное оцепенение.

Надев свой пиджак и взяв ключи от машины, Сагэ направился к входной двери, равнодушно минуя Кьор, сидевшую на полу в прихожей. Она взглянула в его потухшие глаза, в надежде разглядеть в них что-то неподвластное словесному описанию и спросила:

– Как ты думаешь, какой твой внутренний волк самый сильный?

– Тот, которого кормишь ты, – без доли размышления сказал он и закрыл за собой дверь.