Лик Архистратига

На груди у этого старичка болталось ожерелье из черепов, как у Бодхисатвы. А по общему виду монах ничем не отличался от только что исчезнувшего в глубине храма привратника.

Собственно, черепное ожерелье надеть недолго, тем более что монах появился из-за статуи, это, надо думать, часть местного обряда. И всё-таки какой-то старичок был не такой именно по выражению на иссохшем лице, по блеску глаз, даже вышагивал он совсем по-другому. Но поразмышлять над этим можно было чуть позже, поэтому европеец смиренно поклонился вышедшему монаху, сложив руки на груди:

– Хим-кин-дэ Бодхисатва.

[27 - Хим-кин-дэ Бодхисатва (тибет.) – да продлится жизнь жемчужины Бодхисатвы.]

Маленький старичок тоже поклонился гостю и ответил на чистом русском, даже без какого-либо акцента:

– Мир тебе, ищущий. Готов ли ты принять то, за чем явился?

От удивления челюсть у Алексея Николаевича отвисла и неизвестно, сколько времени потребовалось бы ему оклематься, если безгубый рот старичка не озарила широкая плоская улыбка, тонкой чертой пробегающая по нижней части человеческого черепа и расширяющая две отвислые, но исхудавшие щеки.

Худоба когда-то действительно жирных щёк, соединяемая кривой чертой улыбки, были явно несовместимы с общим видом монаха, только смеяться над священником любой конфессии нехорошо, поэтому европеец помог своему рту захлопнуться и постарался выговорить что-то членораздельное. Но поскольку, ни тибетским, ни индийским, ни китайским наречиями не владел, то выдал винегрет на всех языках сразу, что вызвало ещё одну улыбку безгубого старичка.

– Я знаю, зачем ты пришёл. Сила, которую ты ищешь, находится здесь, – старый монах, не оглядываясь, показал рукой на чёрную статую Бодхисатвы. – Бог сам выбирает, кому прийти, когда прийти. Ты готов взять силу, а нужна ли она тебе? Сможешь ли управлять ею? Сумеешь ли ты служить ей?

– Владеть силой и служить ей? – растерялся писатель.

Поскольку старичок ничего не ответил, Алексей Николаевич попытался взять себя в руки.

Ведь любое слово, любое непреднамеренное движение могут сыграть плохую роль и разбудить отрицательное отношение хранителя силы, хотя он и так не слишком-то доверчиво поглядывал на европейца.

– Сила даётся только избранным, но не тем, кто ещё не обрёл себя или уже потерял, – уверенно произнёс гость. – Если Бодхисатва даёт мне силу, то жизнь стоит того, чтобы её прожить. Если я – избранный, то тем более стоит. И не только прожить, а сделать то, что не успел ты.