На пороге

Земля бугрилась, под ногами чавкала гнилая листва, пружинил моховой ковер, норовя стянуть человека в болотистые низины, куда сползали скользкими змеями толстые корни. Переплетения ветвей, от которых старательно уклонялся Равлик, сменялись молодняком, поросшим на останках гнилых елей, что, растопырив многочисленные кривоватые конечности, походили на гигантских мохнатых пауков.

Заприметив в дымчатой пелене исполинских размеров рогатое чудище, занявшее треть обзора, старожил замер, вцепившись в ремешок АКМ. Сделав несколько осторожных шагов, выбрался на небольшую полянку, окруженную с нескольких сторон кустарником.

Посередине высилось огромное дерево, теряющееся культями изувеченных сучьев в туманных разводах. Не его ли силуэт сталкер видел недавно, но с другой стороны? На «рогах» великана мирно качались мотки «ветоши», сливаясь с бледным полотнищем на фоне.

Выдохнув сквозь зубы, Равлик обошел поляну по краю, пытаясь высмотреть знакомые детали. Лес со всех сторон казался одинаковым. «Мог просто лишний раз свернуть», – попытался успокоить себя ветеран.

Подумав, вытащил за рукоять нож из отсека на поясе и, подойдя к махине, выцарапал насечку. Чтобы уж точно не спутать ее с глубокими трещинами в коре, чуть погодя, добавил еще две, получив что-то наподобие буквы «Р». Глянув на экран радиометра, работающего в беззвучном режиме, покачал головой и продолжил путь.

Что-то изменилось в окружающей обстановке. Сергей не мог понять, что именно, вслушиваясь в пение тишины. Скорее, он чувствовал это нутром, и чувство это было сродни ощущению непонятной возни, зарождающейся в глубине чащи, словно стук тысячи копыт назревал в застывшем воздухе, уподобляясь не то приглушенному рокоту, не то бульканью.

Сталкер запоздало понял, что ускорил шаг и сбил дыхание. Привалившись спиной к дереву поблизости, он зажмурился, переводя дух. Колотящееся сердце набивало ритмичную морзянку.

Что-то шевельнулось позади, встряхнув лесную глушь неясным эхом. Раздавшийся следом хлопок пистолетного выстрела окончательно вывел округу из онемения, вынудив старожила подскочить.

Беспокойство, поселившееся за водянистой завесой, между замершими в беспорядочном танце древесными стволами, еще долго продолжало тревожить самые отдаленные уголки леса.

Равлик не помнил, сколько выжидал, сжимая в руках автомат. Однако с каждым последующим мгновением он подмечал, как нарастающий тревожный гомон вытесняет тишь на дальний план, разбавляя ту новыми оттенками.