Дымовое древо

Теперь он летал на реактивных самолётах уже почти три года с тех пор, как ему исполнилось девятнадцать. Два месяца назад Миню стукнуло двадцать два, и юноша был готов и дальше вылетать на задания, пока одно из них не станет для него последним.

Он сел в шезлонг на крыльце, наклонился вперёд, упёрся локтями в колени, закурил – у него вообще-то была пачка «Лаки Страйка», – и тут из клуба вернулся полковник, обнимая обеих девушек. Нынешняя партнёрша Миня радостно размахивала пачкой сигарет.

– Значит, сегодня ты исследовал солёные глубины?

Минь не был уверен, что правильно понял полковника.

Но ответил:

– Да.

– Бывал когда-нибудь в тех туннелях?

– Что это – в туннелях?

– Туннели, – объяснил полковник. – Сеть подземных ходов по всему Вьетнаму. Спускался когда-нибудь в эти штуки?

– Ещё нет. Не думаю.

– Я тоже, сынок, – сказал полковник. – Интересно, что там внизу.

– Не знаю.

– Вот и никто не знает.

– Туннелями пользуются партработники, – сказал Минь. – Из Вьетминя.

Видимо, полковник теперь вновь горевал о своём президенте, потому что проговорил:

– Вот так вот, был красавец-мужчина, а мир его взял да и выплюнул, как какую-нибудь отраву.

Минь уже заметил: с полковником можно долго говорить, не понимая, что тот пьян.

Он познакомился с ним всего несколько дней назад у входа на вертолётную ремонтную площадку базы Субик, и с тех пор они почти никогда не разлучались. Полковника ему не представили – тот сам себя представил, – и Миня ничто официально к нему не привязывало.

Вместе с десятками других временно расквартированных офицеров их разместили в казармах заброшенной воинской части, которую, по словам полковника, построило для каких-то своих нужд, а потом вскоре покинуло американское Центральное разведывательное управление.

Минь знал, что полковник из тех людей, к которым стоит держаться поближе. У юноши водился обычай сортировать людей, события, ситуации на сулящие удачу и неудачу. Он пил «Лаки Лагер», курил «Лаки Страйк». Полковник так его и звал – Лаки, Везунчиком.

– Джон Кеннеди был красавец-мужчина, – повторил полковник. – Это-то его и погубило.

1964

На своём японском мотоцикле «Хонда-30» Нгуен Хао, одетый в классические брюки и рубашку с укороченным рукавом, в солнечных очках и с тающим на волосах бриолином благополучно добрался до храма Новой Звезды. Ему выпала печальная участь служить единственным представителем своей семьи на погребении племянника жены. Сама жена Хао лежала дома с простудой.