Дымовое древо

Салилинг сказал:

– Будет славно, если вы подождёте недельку. Нам прямо сейчас нужно возвращаться в Тандай, а потом за холмы, к реке Пуланги.

– Так до реки они ещё не доходили! – сказал Луис по-английски.

– Я понял.

– Эти мусульмане такие медлительные. Наше время им тратить только в радость.

Миссионер пропал ещё до сезона дождей. Весть о найденном трупе пришла больше месяца назад.

Дату Салилинг сказал:

– Встретимся здесь через две недели. Либо мы придём в Дамулог. Принесём ответ, а вы привезёте древесину и деньги.

– Не через две недели – через одну, прошу вас! Миссис Джонс уже заждалась. Бедная миссис Джонс!

Старейшины заговорили между собой на своём наречии.

– Нет, – ответил дату, – за неделю не получится. Дотуда далеко, а людям с реки Пуланги доверять нельзя. Они не мусульмане. И не христиане. У них иные боги.

Кариньян сочувствовал миссис Джонс, жене миссионера. У него мелькнула мысль: «Может, пойти с ними вместе и доставить тело обратно в Дамулог?»

Луис сказал:

– Я согласен идти с вами, но не дальше Тандая, если только пойдём мы оба.

А что до переправы через Пуланги – нет уж, увольте. Мне не хочется умирать. Хочется прожить подольше.

– Ладно.

– Вы отправитесь с ними, отец?

– Да.

– Сами?

– Если я пойду с ними, значит, уже не сам.

Уговорились: дату найдут Луиса в Дамулоге через две недели. Луис заказал бутылку «Сан-Мигеля».

– Люблю католические столовые, – сказал он своим собеседникам. – В нашей, адвентистской, пива не достать. Вредно для здоровья.

Хозяйка поспешила принести им закуску – мясо из большой стеклянной банки. По обеим сторонам от входа в кафе сгрудились горожане и глазели на них с открытыми ртами.

– Могу раздобыть авокадо, – предложила хозяйка Кариньяну. – Приходите к нам обедать, сделаю для вас авокадовый молочный коктейль.

Священник перекусил отбивной из мяса карабао, присыпанной специями, но, тем не менее, с невероятно сильным душком. Он кивнул в знак того, что оценил вкус по достоинству, и вот для него уже вынесли целую тарелку.

Нет, мясо-то было неплохое. Но послевкусие от него слишком уж отдавало запахом карабао. Сборище за дверью голосило: «А-тес, а-тес, а-тес!».

И вышел Иуда, пошёл и удавился.[25 - Матф. 27:5, точная цитата: «И, бросив сребренники в храме, он вышел, пошел и удавился».]

– За всех помолюсь, – крикнул им священник.

Салилинг встал и грозно двинулся на назойливых зевак. Топнул босой ногой, тряхнул копьём. Толпа отхлынула на пару шагов.