Дымовое древо

Мальчишка – на вид не старше семи-восьми лет – трудился в поте лица, верхнюю губу усеяли бисером крупные капли, и выразительно постучал щёткой по ящику, чтобы дать знать клиенту, что надо бы переменить ногу. Сэндс щёлкнул аппаратом. Мальчуган сохранил хладнокровие и притворился, будто ничего не заметил. Что ж, пожалуй, этого хватит, оно его успокоит, это ребячье лицо. Он щедро заплатил, вошёл в церковь – никаких стен, только массивный купол над рядами скамей – и стал ждать субботней вечерней литургии. Подтянулось ещё немного людей.

Спустились сумерки. На улице над площадью запорхали летучие мыши. Латынь утихомирила его душевную бурю. Во время проповеди моложавый священник говорил по-висайски, но Шкип уловил много знакомой английской терминологии: «одержимость бесом»… «изгнание демонов»… «падшие ангелы»… «духовное обследование»… «психологическое обследование»… Когда молящиеся поднялись для причастия, он предоставил их самим себе и шагнул обратно в этот катастрофически чуждый город.

Останавливая каждого прохожего, пока среди них не попался один, говорящий по-английски, он узнал про ресторан в западном стиле и вскоре уже сидел в «Ла-Пастерии» – итальянском заведении, которое, похоже, часть своего меню добывало из консервных банок, но также подавали там салат из свежих овощей и антипасто с редиской, сельдереем только что с грядки и даже оливками.

Белые скатерти, свечи в бутылках из-под «кьянти» и патефон, на котором персонал крутил семидесятивосьмиоборотные пластинки с джазовыми мелодиями.

Деревянные ставни были нараспашку, и внутрь залетал вечерний горный бриз – настолько прохладный, насколько это было вообще возможно на данной широте. Неподалёку от одного окна в одиночестве сидела женщина – явно англичанка или американка, молодая, но уже какая-то потускневшая, сухая, вроде библиотечной старой девы или незамужней сестры пастора. Впрочем, когда бы его взгляд ни упал на неё во время еды, она не отводила глаз, а смотрела в ответ с необъяснимой откровенностью.

Как только официант убрал её посуду, незнакомка встала и подошла прямо к столику Шкипа.

Принесла свою чашку кофе и поставила её рядом с его чашкой.

– Мы весь вечер глядим друг на друга. Думаю, нам пришло время представиться. Я Кэти Джонс.

Она пожала ему руку и задержала в своей ладони. Это было не просто дружелюбие. Она, не отрываясь, смотрела ему в глаза, и взгляд её был чуть ли не полон слёз, горя? от жажды чего-то неизъяснимого. Сэндс как будто язык проглотил.