Дымовое древо

– Буду каждую ночь спасать вас от одной и той же напасти, – сказал Луис Шкипу и отвёл его отужинать в свой дом из дерева и кирпича с невиданным в этих краях полом из линолеума. Они ели острое свиное адобо[36 - Адобо – блюдо филиппинской кухни, свинина, тушенная с уксусом, соевым соусом и приправами.], пили паинит – местный кофе. А также ром «Олд Касл» – не скотч, не бурбон, просто ром. Поскольку Роми не показывал носа из гостиницы, скрывая от общественности синяки, для развлечения Шкипу оставался только мэр.

А что же Кэти Джонс?

– Утром во вторник она уехала в Манилу, – сказал мэр. – Собирается сопровождать останки мужа до аэропорта.

Новость поразила его, словно удар грома:

– Она уехала с концами?

– Встретит там своего свёкра, а он уже повезёт останки в Соединённые Штаты.

– Так она не возвращается домой с ним вместе?

– В сущности, она собирается только погрузить кости мужа на самолёт, потом-то она приедет обратно в Дамулог. Из-за своей деятельности она не сможет проделать весь путь до Штатов.

На следующий день они с мэром Луисом и грузом четырёхдюймовых железных труб поехали на разноцветном праворульном грузовике «Исудзу» на площадку для будущей водопроводной станции, где на середине широкого поля возвышалось большое бетонное здание фильтрационного отделения. Было видно как на ладони, что проект прокладки труб только-только сдвинулся с мёртвой точки. Также мэр Луис грезил о том, что когда-нибудь здесь удастся разбить стадион.

Отмерял шагами периметры мини-отелей, футбольных полей и плавательного бассейна посреди плоского пустыря, заросшего слоновой травой, и вдохновенно жестикулировал своими маленькими ручками.

Дождя не было трое суток кряду. Люди покидали знойные жилища и ночевали на улице – на баскетбольной площадке, где имелась единственная в Дамулоге забетонированная поверхность, глядели в однообразно-чёрное затянутое небо и, не произнося почти ни слова, ждали рассвета.

Каждую ночь Сэндс бродил по городку и по нескольку раз проходил мимо дома миссис Джонс, но так и не увидел света в окнах, пока не настал четвёртый день его блужданий.

Она ответила на стук, но не впустила в дом. Вид у неё был ужасен.

– Ты дома.

– Уходи, – отрезала она.

– Завтра я уезжаю из города.

– Вот и хорошо. Вот и не возвращайся.

– Могу устроить так, что через некоторое время вернусь, – пообещал Шкип, – может быть, через пару недель.

– Как хочешь.