Ослиная Шура

 – Или это твоя пра-пра-прародительница?

– Может быть и так, а, может, и не очень так, – подхватила девушка. – Кто ж его знает? Во всяком случае, ты как незваный гость ко мне пожаловал. Вот я и думаю: казнить или миловать?!

– Казнить нельзя помиловать! – откликнулся Роби. – Только исключительно без всякой запятой должно быть написано.

– Так и сделаем, – согласилась девушка.

Шурочка жила во втором этаже фешенебельного кирпичного дома, выполненного по особому проекту особого архитектора, о чём любили сообщать случайным посетителям и друг другу окрестные бабушки.

Дом находился возле Киевского вокзала, одним боком своим, глядя прямо на торговый концерн «Европейский», что было довольно далеко от Крылатского, и купаться туда она выбиралась не часто.

Шурочка родилась в западном пригороде, когда этот район ещё не считался Москвой, но и не был уже Крылецким для именитых гостей. Девушку сюда привлекала память детства. Сейчас она жила гораздо ближе к центру, только искупаться там было негде.

А водоём Крылатского лучше всего подходил для купания и здесь было довольно тихо.

Соседство же торгового центра и не засыпающего вокзала не могло похвастаться тишиной. Наоборот, Торговый Дом «Европейский» занимал всю привокзальную площадь столицы. И это архитектурное изобретение Зураба Церетели сначала покоробило соседей-художников, но потом примирило всех, хотя бы тем, что площадь Киевского вокзала становилась значимой, постепенно превращалась в реальный центр Москвы, а, значит, и всей нынешней России.

Правда, оставалось всё так же исторически нетронутой Красная площадь вместе с возлежащей в Мавзолее неприкасаемой мумией, которую земля пока ещё не принимала, но торговля неусыпно отвоёвывала жизненно необходимое важное пространство столицы, неукоснительно превращая Москву в Москвабад, огромный грязный международный рынок.

В результате когда-то красивый уникальный город мира неуклонно становился стандартной перестройкой или перекройкой стандартной современной Европы, которая могла похвастаться только украденными из «непредсказуемой» России мыслями и любопытными изобретениями.

Архитектурные изыски возвращались назад в Россию под неусыпным вниманием венгров, турок и югославов, покупающих у московского мэра «мерские» места для застройки. И столица медленно, но верно превращалась в американизированный строительный шаблон, сверкающий зеркальными слепыми стенами.