Ослиная Шура

И талантливый человек, возомнивший себя гением, опускается до обыкновенного прожигания и пропивания жизни.

Надо сказать, что Алексей Гиляров, позапрошлогодний морганический муж Шурочки, тоже был из числа то ли несостоявшихся художников, то ли непризнанных писателей. Но скорее всего, был ни тем, ни другим. Только считал себя обязанным пропадать в Центральном Доме художника на Крымской набережной с тем, чтобы набираться там умных образов, мыслей, бомондовых связей, но всё это обычно превращалось в обыкновенную сермяжную пьянку с сомнительными знакомствами.

Тем более, что Алёша не был официальным мужем, а так… У Гилярова в жизни всё сходило на «так» и на «авось пронесёт». Он считал, что настоящая семья никогда не скрепляется навсегда красивым чернильным штампом в паспорте. А без венчания или простой гражданской регистрации – это как правило тоже ни к чему настоящему не приводило.

Говорят, что женатые мужчины живут дольше, но это только кажется, потому что у женатых год за два идёт по всемирному стандарту.

Вот Алёшенька и берёг себя: ведь любовь, обычно, проходит, а человек, тем более творческий, должен выглядеть!

Чтобы не впадать в панику или депрессию, мужчинский стресс нужно регулярно смывать, то есть обмывать себя до посинения. Этого так называемый муж старался не пропускать. А как-то раз он даже решил – так и быть – прихватить свою подружку на очередное гульбище, вдруг и она приобщится?! Ведь Шурочка тоже хочет выглядеть художницей, а какой из женщины художник, тем более без поисков истины на дне двухсотпятидесятиграммового стакана?! Пусть приобщается к сотолпному причастию.

Тем более, в этот раз Алексей собрался посетить не «малину» художников на Крымской набережной, а Центральный Дом Литератора. Этот Дом являлся презентабельным местом сборища таких же неординарных личностей как художники или музыканты.

Осенняя Москва улыбалась им тёплым октябрьским солнцем, изредка кружащимися в безветренной амплитуде вечернего города кленовыми листьями и просто приветливыми лицами прохожих.

Знаменитое заведение встретило их толпящимся вестибюлем, где среди пузатых колонн, обклеенных афишами, встречались знакомые и незнакомые писатели, заводились нужные и не очень разговоры, знакомства, либо звучал пустой попутный трёп с обсуждением писательских амбиций. Впрочем, всё было как всегда.

Шура прошла со своим временным мужем мимо афишных тумб и в глаза бросилась завлекающая надпись: «Татьяна Визбор.