Обратная сторона жизни. Книга первая

Его мировоззрение сводилось к тому, что истинный Бог не настолько плох, дабы разрешать мучить своих детей, то есть частичек Себя из-за элементарного алкоголизма и курения, а насчет улучшения кармы каждую новую жизнь как-то не задумывался, ведь воспоминаний от старой абсолютно не было. И вообще, как исправлять прошлые ошибки, не зная о них ничего, тоже неясно, так как подсказок никто не дает, а множество умных книг на эту тему разнятся во мнениях.

– Уши-то? – хмыкнул черт, отошедший к столу, и видимо неправильно его понявший.

 – Ты никого никогда не слушал, и значит они тебе не нужны. Подумай, что дальше… Хотя я могу пойти и другим путем, – он мерзко-блеюще захихикал, чем-то позвякивая, а скорее просто выбирая следующее средство создания боли.

Дмитрий понял, что возможно следующим будет язык из-за излишней болтливости и богохульных размышлений, причем вслух об ином устройстве мира, чем провозгласила церковная братия… Эта мысль ударила его под дых и уши мигом показались ничего не стоящими штучками.

В животе появилась массивная глыба льда, морозящая остальные внутренние органы, а сам он тяжело задышал, находясь на грани истерики, по его мнению, делающей людей идиотами из-за непредсказуемости эмоциональных взрывов. Юноша знал, что истерику нельзя допускать ни в коем случае, а то палач точно вырвет язык и безмолвные пытки сведут его с ума в два счета.

– На самом деле шучу! Что хочу, то и отрубаю! А насчет того, как сюда попал и за что, ты наверняка это хотел спросить? Тебя убило кондиционером, под которым ты пивасик пил, грешничек! Не смог правильно пожить на Земле, хоть и подсказывало тело, да!? – теперь уже черт не хихикал, а жутко, по-козлиному, с какими-то невероятными нотками лая дикой гиены захохотал, наполняя воздух гнилостным зловонием, струящимся из клыкастого рта.

Дима же действительно вспомнил, что в первые два года начала «полета» на тот свет не мог курить и пить, так как его неимоверно тошнило и извергало из желудка множество рвоты, что от сигарет, что от алкоголя.

Но парнем он был упрямым и мечтающим стать таким же, как все «нормальные» люди, а значит, страдальчески перетерпел и научился любить без памяти до этого неприемлемые вещи.

А парнокопытный палач устав хохотать от непонятно чего его развеселившего, продолжил.

– У нас на большинство приходящих из вашего мира много чего есть и тебе повезло, что ты попал именно ко мне! – отвратительный нечеловеческий хохот раздался вновь, правда секунд на пять, не более.