Обратная сторона жизни. Книга первая

Напряженный, ввиду ожидания подвоха Дима сглотнул наконец-то появившуюся после утоления жажды слюну и пошевелил пальцами на отлично работающей руке, до сих пор не веря в целостность уже дважды искалеченной, такой необходимой для выживания части тела. Вопрос мрачного и жестокого палача превратившегося в милого козлика, являлся самым лучшим за всю его бесполезную жизнь, в этом он мог поклясться на чем угодно.

Продолжать жить в Аду, надеясь на лучшее? О да! Жить с болью, постоянным ожиданием еще одной смерти и едой из человечины, перемешанной с червями, огромными тараканами и еще чем-нибудь пойманным собственными руками, что подарит ощущение гордости за себя, отличного охотника? Конечно же! Работать в раскаленной пустыне, падая от жары и сходя с ума от напекшего голову адского солнца, и возможно даже двух? Естественно! Это самое лучшее предложение, которое он только слышал!

«Хочу! Хочу! Хочу!», – замученный пленник мысленно танцевал одному ему понятный танец радости, не выказывая при этом никаких чувств на бледном лице с ввалившимися глазами.

«И кстати… Откуда те сны? Эти города, забитые домами, полных кошмарно-вырезанных жителей…», – неизвестно откуда взявшийся вопрос быстро пробежал внутри головы, дабы таинственно скрыться в ее глубинах.

Сейчас Дмитрий обладал стопроцентной уверенностью, что узники Ада время от времени сбегают и возможно именно они посвятили целые сказания своим «приключениям», позже превратившиеся в мифы и легенды многих народов Земли, позже перефразированные на иной лад для органичного и пугающего вписывания в святые для людей книги.

– Да! Я бы хотел покинуть эту комнату… – напряженные и трясущиеся, полные надежды слова покинули его уста и Дима замер, осторожно поглядывая на занявшегося почесыванием правого, по-козлиному длинного уха Анатона.

«Адский эльф, ей богу…», – он почти засмеялся из-за внезапно нахлынувшего истеричного облегчения, но сдержал себя, невнятно хрюкнув, на что рогатый мучитель не обратил внимания, в этот же момент, чисто по-человечески щелкнув пальцами.

Щелчок заскорузлыми пальцами не являлся громким – это сто процентов, однако спустя короткий промежуток времени дверь пыточной камеры распахнулась с пронзительным «плачем». Следующие услышанные юношей звуки рассказали про завозимое в комнату нечто, громыхающее по неровным камням пола, словно работающая на ходу советская стиральная машина, заполненная булыжниками разного размера.