Обратная сторона жизни. Книга вторая

 – Мы умрем за тебя!

– Ага! – судорожно сглотнул жутко-боящийся последних слов Такеши. – Умрем!

– И я с вами! – Дима с трудом выдавил тяжело давшиеся слова, ибо он никому их не говорил и друзей подобных этим еще не имел. – Я тоже с вами! – слезящиеся от вони глаза в тысячный раз моргнули.

Елизавета, милая девушка с сосущим тяжелую грудь ребенком, повернула немытую голову и грустно посмотрела на парня, видимо искренне переживая за него, но ничем, кроме тоскующего взгляда помочь не могла, ее же малыш умильно чавкал, блаженствуя от вливающегося в желудок молока, дарующего смыкающую веки сытость.

Его глазенки закрывались, и он сам того не заметив, оторвался от мамкиной сиськи и погрузился в сон с непонятными картинками.

Судно же накалялось с каждой секундой, и понимающие это сатиры решительно принялись выводить рабов, ненавидящих троицу «Спящих», один из которых убил им подобного, а еще лишил сознания героя, желавшего начать спасительную революцию в Аду.

– Ты первый! – гнусавый бас сатира раздался над правоверным, последним закончившим посадку в трюм ржавого корабля, и для закрепления фразы чиркнул мачете по смуглому плечу, оставив глубокий, обильно засочившийся кровью порез.

 – Быстрей! – он хлопнул узника клинком плашмя, а вскрикнувший от испуга мусульманин заткнулся и поднялся, подтягивая остальных. – И чтоб без всякой суеты! Варгх ждет снаружи! – клыкастая пасть свиньи растянулась в зловещей улыбке, а налитый кровью взгляд следил за осторожно встающими и опускающими глаза рабами.

Адский «Франкенштейн» трехметрового роста действительно вышел, наверное, еще за Джумоуком, как и с десяток вооруженных чертей и один сатир, но уход рогатых не замеченным не остался, ввиду их громкого дисциплинированного шага по железу вонючего судна.

«Каково им на свежем воздухе, если его можно назвать свежим… Небось жара стоит такая, что яйца жарятся прямо на теле… Там хорошо не будет даже Лкетингу, несмотря на врожденную черноту, а остальным? Например, бледным чукотским юношам? Или Такеши? Тот вообще расплавится…», – японец расширившимися глазами смотрел на освещенный ярчайшим светом выход из корабля, напоминая кота, впервые оказавшегося на улице.

Тем временем отправляющиеся наружу пленники разгибались, показывая задницы с отпечатавшимся на них полом трюма. Солнечный свет Геенны Огненной слепил глаза, а жар заставлял морщиться, ибо температура была немалой, но это дело привычки, судя по нежащимся у выхода сатирам.