Обратная сторона жизни. Книга вторая

Скорее всего, они непрерывно обрастали новой кожей, процесс чего был неразличим, ибо происходил столь быстро, что отваливающиеся лоскуты мгновенно заменялись новыми, которые вновь отшелушивались, сменяясь следующей партией.

«Везунчики те на кого свет падает… Выйдут уже адаптировавшимися…», – парень посмотрел на очухавшегося паникера, который поднялся пару минут назад и беспокойно шевелился, глядя, как солнечный свет Ада мучает сидящих за метр от него, негромко стонущих земляков.

Судя по всему, чувствовал он себя неплохо, и орать о массовом сжигание заживо больше не собирался, ибо оно шло полным ходом и все оставались живы. Иногда его голова склонялась вниз, иногда поднималась, но назад не поворачивалась, словно недавно помешавший кричать ему человек был неинтересен. Диме вообще казалось, что как только у непроизвольного храбреца закончилась истерика, тому стало плевать на поднимающуюся внутри корабля температуру.

«Как баба, ей богу… Вот почему у него тавро ничтожества… Может у него и присутствуют сильные внутренние качества, но подкачали мозги, работающие, как у вечно менструирующей девки…», – трюм покидала вторая вереница людей, подстегиваемая гнусавыми воплями сатиров и внимательными взглядами оставшихся в трюме звероподобных рогатых.

Они – черти – освобождали внутренности судна по мере надобности, и чем меньше узников оставалось внутри вонючего помещения, тем больше бесстрастной охраны прибавлялось снаружи.

Эта элементарная математика объясняла, что на шумной пристани необходимо больше охраны из-за увеличивающегося там количества рабов, снующего рогатого «народа», а может и каких-нибудь отдыхающих на адском пляже парнокопытных.

«Представляю козочек с игриво спрятанным выменем и брутального сатира, вывалившего конец для подката к игривой самке… Не хочешь человеческой крови, сладкопытая? Новый завоз, сибирские дети! Толстые, сладкие, румяные! Могу принести пару бокалов! Тяпнем по паре капель, а потом я покажу красивые полотна у себя в номере, написанные недавно завезенным художником из Астаны! Не помню его имя, но мой агент гонялся за ним по Земле в течение трех лет, дабы купить после смерти и доставить сюда!», – Дима потряс всклокоченной головой, выгоняя невесть, как попавший внутрь бред.

Второй веренице пленников повезло больше, чем первой.