Последний вор в законе

Сыскарь, конечно, обрадовался такой вере в способности оперативника и чуть-чуть засмущался. Ведь сны, видения и всяческие гадания ничуть не способствуют расследованию. Но всё-таки слушал собеседницу, не перебивая, за что получил лишний взгляд благодарности.

– Я хотел бы подробнее узнать, Людмила Ильинична, о фотографе из литературного музея и его ассистентке.

– Да, конечно, – кивнула дама. – Про него уже расспрашивал ваш коллега. Но я ничего добавить уже не могу к тому, что рассказала. А вот про Веронику могу.

– Ассистентку звали Вероника?

– Да, – вздохнула Людмила Ильинична. – Да, Вероника. Я довольно много показывала ей из своих украшений. Она так восхищалась некоторыми из них, что вернула меня в те дни, когда я получила в подарок от мужа, скажем, бриллиантовые серёжки или же кулон из дутой нити белого золота. Ах, это были такие дни, вы не представляете!

– А как фамилия Вероники, вы не помните? – вернул её из воспоминаний Сухарев.

– Ах, нет, – Людмила Ильинична посмотрела виноватыми глазами.

 – Но я могу позвонить Наде Соколовой и всё узнать.

– Постойте, постойте, – поморщился Алексей. – Давайте, я сам. Ведь это будет выглядеть гораздо приличнее – я занимаюсь своим делом, поэтому обязан проверить все возможные и невозможные случаи пропажи информации. Ведь преступники прекрасно были осведомлены о том, где и какие драгоценности у вас лежат?

– Вообще-то да, – озадаченно произнесла Людмила Ильинична.

– Ну, что ж, думаю, что всё-таки верну вам похищенное, – улыбнулся Алексей.

 – Только вот пойманных преступников мы не отпускаем и на картине они у нас сидят за решёткой. Мы тоже художники, только рисуем по-другому.

На этом и расстались, хотя Сухарев ещё не знал как долго протянется следствие и надо ли будет ещё беспокоить Людмилу Ильиничну какими-то расспросами. Он сейчас ехал в Литературный музей. Почему сам? Так сейчас было быстрее, да и посмотреть хотелось на работу фотографа прямо в его мастерской.

Надежда Соколова повела Алексея в фотолабораторию Добкявичуса.

Тот встретил Сухарева напряжённым взглядом и Алексей понял, что этот фотограф явно что-то не договорил на допросе Борису Хусаинову.

– Я уже был у вас на Петровке, – недовольно проворчал Добкявичус. – Всё, что знаю, уже рассказал.

– Всё? – улыбнулся Сухарев.

Видимо улыбка у сыскаря получилась многообещающей, потому что фотограф вдруг сжался, даже запыхтел, словно ёжик под ёлкой.

– Значит, всё рассказал? – переспросил Сухарев.