Карусели дьявола

Священник величественно возвышался над гробом, нараспев читая отходную молитву на древнем языке, который до сих понятен многочисленным славянским народам. И, казалось, что покойный, с перепоясанным белой лентою челом, тоже внимает ему. В толпе провожающих всхлипывали женщины. Лёню Кравченко знали многие, был он человеком не злым и многим в этой жизни помог просто по велению сердца. Остались у него жена и двое малолетних детей. О том и говорили в толпе, жалея загубленную молодость покойного и молодость его жены.

Священник закончил отпевание.

За его спиной на солнце сверкал лакированный дубовый крест. Батюшка изрек последнее: «Во имя Отца, Сына и Духа Святаго. Аминь!», и Гена Бойко, распоряжавшийся на похоронах, кивнул мужчинам возле гроба. Они закрыли резную толстую крышку и взялись за полотенца.

В тот же миг жена покойного, словно очнулась от морока и закричала в голос да так неожиданно и страшно, что у одной из старушек едва не случился сердечный приступ. Когда гроб начали опускать в могилу, в толпе провожающих (а понаехало их на машинах и двух арендованных автобусах сотни полторы) принялись причитать и поминать покойного.

Вдова Галина бросилась было за мужем, но ее перехватил его старший брат – Михаил. И также внезапно, словно только что пришли в себя, заволновались друзья погибшего. Пошли по кругу стаканы и бутылки с водкой. На крышку гроба полетели первые комья земли. И только мать погибшего в эту минуту осталась безучастной к происходящему. Она смотрела, как убывает земля, вынутая накануне из могилы, как размеренно и привычно работают лопатами могильщики.

– Пойдем, мама. Пойдем отсюда,– Михаил положил руку ей на плечо.– Пора уходить, иначе Гале станет еще хуже.

Мать безучастно посмотрела на него, глаза у нее были выплаканными и почерневшими от горя.

Михаил взял ее под руку и провел сквозь толпу. Уже возле машины она оглянулась, но увидела только эту толпу и верхушку дубового креста над могилой.

– Садись, мама,– Михаил открыл дверцу машины и снова взял ее под руку.

– Геннадий все уладит. И без нас все сделает.

– Мишенька,– едва слышно выговорила Вероника Михайловна.– За что же нас так?!

– Я не знаю. Но выяснят все. А сейчас давай уедем отсюда.

Веронику Михайловну он посадил рядом с Галей. Женщины как обнялись на кладбище, так и проехали остаток пути. Эти злополучные дни лишили их сил. А Михаил сосредоточенно крутил баранку и старался ни о чем не думать.

Он был старше Лёни на три года. А казался еще старше своих лет.