Откуда берутся герои

Зал Испытания был небольшим помещением, вырубленным в толще скалы. Вернее, считалось, что никто его не вырубал – зал был создан в миг Творения в том виде, в котором он и пребывает сейчас: с гладкими стенами, полом, из которого вырастает чаша Купели, составляющая с ним единое целое, и потолком неизвестной высоты. Неизвестной, потому что зал освещался только тусклым свечением пола, иные источники света, что магические, что обычные при входе гасли. В зал вела единственная очень длинная винтовая лестница той же природы.

Правда, лестница не светились, и стоило им ступить на первые ступени, Коэл почтительно создал над их головами светляка. И сбился с шага, удивившись этому своему действию.

– Ты волшебник, Гарри… – пробормотал он тихо, правда Ормий всё равно услышал и понял по-своему.

– Многое может казаться тебе удивительным и далёким, но при этом очень понятным и близким. Прими этот парадокс. Ты пробыл в купели восемнадцать дней, и прекрасно помнишь себя перед погружением и всё, что случалось с тобой.

Но также тебя, идущего на Испытание, от тебя же сегодняшнего отделяют многие множества оборотов[1 - Оборотом в мире Сердца именуется год. Он состоит из десяти звездней, разделённых по сезонам: три верхних (лето), два закатных (осень), три нижних (зима) и два восходных (весна). В одном звездне пять пятериков, пятерик состоит из пяти дней. Пятерики одного звездня имеют названия в порядке очерёдности: покойный, тварный, сердечный, вольный, крахов. Календарные даты не используются, как и названия месяцев. Например, начало оборота, которое по земному календарю приходилось бы на 16 июля, в мире Сердца приходится на третий день сердечного пятерика второго верхнего звездня. Громоздко? Может быть. Но зато очень удобно, если, как большая часть населения, умеешь считать только до пяти.Можно, кончено, упрекнуть местных обитателей в недостатке фантазии, но при этом нелишне вспомнить, что September, October, November и December – это буквально «седьмой», «восьмой», «девятый» и «десятый» на латыни – потерявшие своё законное место благодаря Юлию Цезарю месяцы, для названия которых даже у древних римлян не нашлось подходящего бога или императора. ] той, другой жизни, которую ты помнишь не менее ясно. Ты свыкнешься с этим, к тому же воспоминания о другой жизни скоро поблекнут, – речь Ормия лилась размеренно, в такт неторопливым шагам. Он не пытался вести счёт тому, сколько раз он уже спускался и поднимался по этой лестнице и сколько раз повторял эти слова.