Мутация. Начало

Копейки, если посчитать, но общая копилка постепенно заполнялась и к концу года мы делили все нажитое на троих. Выходила новогодняя премия, которую мы платили сами себе. За что было бы не лишним поблагодарить и Толстуху, как бы парадоксально это не звучало. Она не совала нам палки в колеса и в долю не лезла. Да и не зачем ей это? Бездетная баба, живущая в свое удовольствие на солидную зарплату и более, чем внушительное наследство. Её брат Сергей, вложился в этот автосервис, а она свою долю прожигала, как хотела. Впрочем, это ее дело.

С подвеской я провозился до шести вечера. Пропустил почти все перекуры – так увлекся. Если бы не Василий, я бы и до ночи колупался.

– Ты чего, на трудовой подвиг нацелился? – поддел он меня. – Толстуха укатилась, можешь больше не стараться. Но мы скажем ей, что ты пахал, как вол. Может, мадам приголубит смазливого мазуту.

– Мадмуазель, – поправил я его, не обращая внимания на колкость. – Она – мадмуазель. Если предложит близость, я сразу соглашусь. Потом займу ее место и буду подгонять вас кожаной плеткой.

Особенно тебя. Точнее, только тебя.

– Почему это только меня? – возмутился Василий.

– Потому что тебя много. – пояснил я. – Малоподвижный образ жизни ведет к увеличению объемов тела.

– Ничего себе, малоподвижный! Да я ношусь тут, как электровеник!

– А КПД близок к нулю. Иначе как объяснить, что моя вероятная невеста на тебя постоянно орет?

– Она орет, потому что я рыжий, – ответил Василий. – Другого объяснения нет.

Петр стоял в сторонке и тихонько посмеивался, слушая наш бред.

Фактически рабочий день уже закончился, и мы могли собираться по домам. Петр отправился в душ, смывать шпаклевку с лица и волос, а мы с Василием курили и болтали ни о чем. Собрались было пойти переодеваться, как в ворота вкатился старый «жигуль». Весь пыльный. Полукруглые следы от дворников были единственным чистым участком на всей машине. По звуку двигателя, я сразу догадался, что именно привело водителя в сервис. Я сделал шаг навстречу, чтобы сообщить, что мы легковушками не занимаемся и вообще уже закрываемся, как со скрипом распахнулась дверца и наружу спешно выбралась женщина. Немолодая и какая-то помятая. Из-под куцей челки на меня уставились глаза безумца, в выражении которых смешались страх, усталость и что-то еще слабоуловимое.

– Мне нужен ремонт, – выпалила она. – Заплачу, сколько скажете.

Я поймал удивленный взгляд Василия. Нам обоим очень хотелось отказать этой особе, но решиться на это было сложно.