Священная балалайка

– Что скажешь, Семён? – товарищ Марципанов ещё раз внимательно посмотрел на собеседника. – Задание ответственное и прямо скажу, не простое. Поэтому у тебя есть ещё время подумать. Взвесь все «за» и «против», потому что от ошибок мы должны быть избавлены – этому всегда учил великий Ленин. Если есть хоть малейшие сомнения, то говори, не стесняйся. Товарищи поймут…

Товарищ Марципанов замолчал, лишь затягивался папиросой и не сводил цепкого взгляда с подчинённого. Собственно, такую задачу, на первый взгляд, мог бы выполнить любой проверенный и верный партии офицер.

Но это только на первый взгляд. Тут важность была не только в пунктуальном выполнении приказа. Тут нужен был соображающий офицер, готовый пожертвовать жизнью ради выполнения задания, верный революционному еврейскому народу и при этом вся операция должна была оставаться тайной за семью печатями. Хотя офицер ещё мог бы отказаться от ответственного задания.

– Никак нет, – пришёл, наконец, в себя Коломзандер, – никак нет! Я постараюсь оправдать доверие партии и правительства! Не подведу!

– Вот и хорошо, – скупо улыбнулся товарищ Марципанов, – на все сборы у тебя есть четыре часа.

И сегодня же в ночь выезжаешь. Да! Ещё одно. Команду себе подбери понадёжнее, а то знаю я твоих архаровцев: сплошь пропойцы и халявщики.

– Как можно?.. – смутился политрук.

– Как? Так, сяк, об косяк, за ноги и об пол, – хохотнул Марципанов. – Вон, вчерась один обвиняемый неожиданно все свои прежние показания стал упорно отрицать, а до этого молчал, как будто в рот воды набрал.

– Молчал?

– Точно так, – подтвердил начальник. – Видишь, как случается иногда…

Коломзандер вежливо поддержал начальство покорной улыбкой, потому что знал – выбора нет. Но когда официально отдал честь, развернулся и отправился собирать своё тело в поход, какое-то тревожное смутное чувство не покидало разбитую тревогами голову.

Такая тревога посещала его с раннего детства и только в случаях чрезвычайной опасности.

Офицер вышел из управления. Двери как всегда проскрипели не смазанными петлями, но в этот раз скрип несмазанных петель напомнил конкретный случай, когда рядом чувствовалась опасность. На улице прохожих было совсем мало. Казалось, город безвременно вымер или готовится к собственным похоронам.

Рязанский вокзал с вечера был оцеплен войсками НКВД – мышь не прошмыгнёт, кошка – тем более, а транспорта со священной реликвией всё ещё не было.