Штрафбат для Ангела-Хранителя. Часть первая

В БАО[18 - БАО – батальон аэродромного обслуживания] было несколько зенитчиц, персонал столовой, опять же…

Опасаясь наговорить лишнего, Агния всё больше помалкивала, смущённо улыбаясь, но как губка, впитывала информацию, вихрем проникавшую в её сознание по всем каналам: зрение, слух, обоняние, осязание. Был ещё один канал: мысли окружавших её людей. Её буквально захватил вихрь непонятных для неё слов, понятий и устремлений этих, без сомнения, замечательных людей. Её личные ощущения и переживания, связанные с войной, которые ей тоже пришлось пережить при той её жизни (тогда, много лет назад), кардинально отличались от того, что её окружало в данный момент.

Она помнила те голодные годы Империалистической войны, которую она застала, помнила то ощущение тотальной тоски и обречённости, которая сквозила во всех разговорах, читалась на всех лицах, особенно на лицах тех, кто ехал в теплушках на фронт. На убой, как тогда говорили. Хотя везде, во всех газетах писали иначе: «За веру, царя и отечество».

Здесь же, в столовой лётного состава, окружённая со всех сторон несколькими десятками жизнерадостных молодых парней, она видела и чувствовала совсем другую атмосферу. Ловя обрывки мыслей, и вслушиваясь в разговоры окружающих, она ощущала непоколебимую веру в победу, уверенность в своих силах. А небольшие и редкие признаки страха, которые нет-нет, да и проскальзывали у некоторых в обрывках их мыслей, тщательно скрывались от своих сослуживцев.

И теперь, после ужина, она молча шагала по темноте рядом с Андреем и раскладывала по полочкам в голове всё то, что она узнала во время посещения столовой. Вера у этих людей определённо была, но не в том привычном ей варианте веры в Бога, а вера в Победу. Поразмышляв над этим, она пришла к выводу, что это тоже неплохо, а в данной ситуации может быть, даже и лучше. Понятие Отечества у них было тоже в приоритете, правда, использовалось другое, но очень близкое слово – Родина.

И они действительно готовы были отдать за неё свои жизни. И…. странно… ни одного слова, ни одной мысли про Царя… И даже портрета на стене нет…. Почему?

***

– Завтра подъём в пять тридцать! – вернул её к действительности голос её подопечного. Они уже пришли в своё жилище, и Андрей, присев на корточки у печки, подбросил в неё ещё несколько поленьев.

– Надо уже ложиться спать, да?

– Да надо бы… – смущённо сказал лейтенант Чудилин.