Тест для менеджера. Шелуха цивилизации

Он не заметил, что Кромхильд очень внимательно следил за ним, даже остановив свою работу, а потом удивленно вскинул брови и хмыкнул, как будто удивляясь, пришедшей в голову мысли. Уже неся охапку веток обратно, Борис сам удивился той злости, которая временами поднималась в нем, видимо от предельного напряжения и постоянного выматывающего стресса, ну не ветка же виновата. Уже в темноте они переложили Клума на обрывок шкуры, и из носилок соорудили нехитрое подобие палатки, открытой с одной стороны и упиравшейся в камень другой.

Вход Кромхильд завалил охапкой колючих веток, сделав так, что половина кучи была под навесом, а половина нет. Казалось, что на пропитанном влагой воздухе огонь добыть не получится, но их проводник очередной раз удивил и довольно быстро справился с этой задачей. Уже в слабом мерцании крошечного костерка, дым от которого неохотно выходил сквозь единственный выход их палатки Борис увидел, что Кромхильд бережно убирает в крошечный кожаный мешок, остатки сухого мха и туда же кладет несколько тонко наструганных сухих щепок от веток. Все остальные сидели и тупо таращились в огонь, Борис посмотрел на уткнувшегося в сгиб локтя Николая, закрыл глаза и … В следующее мгновение услышал хриплый голос Кромхильда, почувствовав, что кто-то тыкает его в бок.

– просыпайтесь, боги посылают нам новое испытание – спокойно говорил Кромхильд.

Борис разлепил глаза и дикая боль, пронзившая правую голень, враз отбила сон.

Застонав, он схватился за пальцы ноги и пытался не дать сильной судороге разорвать икру. Через минуту боль отпустила, а палатка тем временем наполнялась стонами и возней уставших людей, которых впереди опять ждал изнуряющий путь, да еще и непонятные слова Кромхильда всколыхнули тревогу. Уж кто кто, а их проводник не склонен был преувеличивать, скорее наоборот. Встать удалось только с третьего раза, первые пару раз, одеревеневшие ноги просто отказывались слушаться. Сжав зубы от ломоты по всему телу, Борис вылез из их ночного убежища и тут же, как будто попал в молоко, даже глаза протер от неожиданности. Кромхильд стоял, взявшись руками за копье, воткнутое тупым концом в землю, и с мрачным видом смотрел вдаль. Вокруг расстилался туман. Он был таким плотным и вязким, что, казалось в нем невозможно дышать. Вздохнув, Борис попытался оглядеться, но белая пелена тумана позволяла сделать это шагов на десять, не больше.