Тест для менеджера. Шелуха цивилизации

На расстоянии километра возвышалось такое же, как и дворец, гигантское сооружение в виде огромной, усеченной пирамиды с такой же монументальной лестницей и провалом входа.

Несмотря на светлый мрамор вся лестница и дорога имели пепельно – черный цвет.

– Сегодня в день открытия пятнадцатых Игр – громоподобно начал вещать Салех – вся императорская семья, как и их великие предки, пройдут этот трудный путь, путь, который посыпан пеплом страданий и многих битв, путь, ведущий к величию духа.

Да уж, вся политика пропитана сплошной фальшью подумал Борис. Для народа по пеплу ходят. Все это великолепие выстроили явно не сегодняшние деградировавшие правители, предки явно были великими людьми, если все это сумели завоевать, построить и удержать.

Пока Салех вещал народу о величии правящей династии и о том, как этот самый народ должен быть счастлив, Бориса опять привлекли разговоры придворных.

Те, по-видимому, и не думали внимать словам о величии империи и ее правителей, шептались, хихикали, обсуждали наряды и новые увлечения.

– Посмотрите на моего нового знакомого – привлек внимание молодой, тщедушный парень с капризным выражением лица – он просто спас меня около Арены, видели бы вы, как он раскидал троих из народа.

– Прокл, опять ты отираешься около Арены, неужели тебе нравится вонь народа?

Борис даже на секунду забыл, где он находится, как ему нестерпимо захотелось набить морды этим гомосекам явно из «золотой молодежи».

– Кстати Лейф, оказался, как и мы «ценителем» – и мальчик Прокл победно посмотрел на всю компанию – кто бы мог подумать, да?

Борис понял, что, обозвав про себя всю эту компанию гомосеками, он не ошибся. Но что-то не давало ему просто отвернуться, какая-то несуразность. Мощные плечи, волевое лицо, шрамы на руках, как-то это все не вязалось с образом гомосека.

И самое главное, побледневший шрам на лбу, однажды в жизни Борис столкнулся именно с таким проявлением ярости, вроде человек невозмутим, а как начинал шрам белеть на лице, бегите все.

Между тем Салех закончил вещать, и вся процессия тронулась вниз по лестнице, как раз к самому этому народу, о котором так презрительно выражались юнцы.