На уроках Джеки Чана

Конопатые щечки высокой незнакомки растягивались в улыбке, а кучерявые волосы, похожие на лучики солнца, так и прыгали при каждом её шаге. Эрик заметил, что у неё когда-то была заячья губа – об этом говорили не до конца прикрытые верхние зубы. Он не понаслышке знал об этой патологии – у его троюродной сестры было так же.

– Две недели назад, – выпалил Эрик, с опозданием добавив: – Привет.

– А почему я тебя не видела на футбольном поле с остальными ребятами? – Удивилась она. Будто, по её мнению, мальчики только и делают, что гоняют мяч днями напролёт.

– Да я как-то… – Эрик и сам не понял, почему смутился.

– Не умеешь? – незнакомка по-своему трактовала ответ. – Я тоже. Кстати, я – Маша, – словно подтверждая, она подпрыгнула и, приземлившись, спросила: – А тебя как зовут?

– Эрик, – спокойно ответил он, подметив, что девушка и правда похожа на зайчонка.

– А ты приехал с мамой или папой? Или у тебя оба родителя учёные?

– Учёный только отец.

 – Эрику не понравилась постановка вопроса и то, что Маша принялась расспрашивать его о семье. Он никогда никому не рассказывал о тех, кто его вырастил и воспитал, потому что считал это личным.

– Ты чего? – от внимания девушки не ускользнула изменившаяся интонация Эрика. – Извини, если я что-то не так сказала.

– Да нет, ничего, – немного успокоился он. – Просто ты так спросила, словно если кто-то из родителей не учёный, то он – не в счёт. А я считаю их равными, даже если бы один был президентом, а другой – уборщицей или уборщиком.

– Я даже не подумала, – Маша покраснела, и её улыбка погасла. – И правда, это прозвучало как-то… двусмысленно. Глупо.

– Да говорю же, ничего страшного.

Увлёкшись разговором, они даже не заметили, как подошли к школе.

– А ты в какой класс перешел?

– В девятый.

– Правда? Я думала, ты младше. Сколько тебе лет?

Вот так всегда: стоило Эрику назвать свой возраст, как люди начинали не то, что удивляться – вообще не верили, что такой щупленький коротыш уже в школу ходит.

Но Маша не высмеивала, что было даже непривычно. В её голосе был только интерес.

– Четырнадцать. А тебе? – Эрик слышал, что у женщин неприлично спрашивать о возрасте. Но Маша ведь ещё не женщина, а девочка. Значит, на неё этот плохой тон не распространялся.

– Мы с тобой ровесники.

Теперь пришел черед удивляться Эрику.