Штрафбат для Ангела-Хранителя. Часть вторая

Сколько там у тебя этих бумажек заготовлено, а?

Улыбка сошла с его лица:

– Да вот только не подумала о том, что я таких историй наслушался. И весь этот твой иллюзион…. – он потряс её лётной книжкой, – короче…

Он придвинул к ней бумагу:

– Пиши.

Девушка в этот момент как будто к чему-то прислушивалась – взгляд её уперся в одну точку, брови нахмурились. Она вздрогнула, как будто очнулась ото сна:

– А? Что? Что писать?

– Правду пиши, всё, как есть. Давай!

Он придвинул к ней чернильницу и перо. Она опять прислушалась, сосредоточенно глядя в окно, перевела взгляд на Шелестова:

– Товарищ капитан, отпустите меня, – она жалобно посмотрела на него, – Андрею грозит опасность, я должна его спасти.

Капитан усмехаясь, смотрел на неё и молчал. «Всё, поплыла, сейчас колоться будет».

– Он может погибнуть, – она приложила руки к груди, с мольбой глядя на капитана, – Правда, я нужна ему, иначе он погибнет. И вы тоже!

– Хорош комедию ломать! Пиши давай! – Шелестов посмотрел на часы, – уже полчаса с тобой тут….

Договорить он не успел: Агния, за пару секунд до этого взявшая чернильницу в левую руку, чтобы как-бы придвинуть её к себе, улучшив момент, когда капитан на секунду отвёл от неё глаза, совершила неуловимое движение рукой, посылая чернильницу в лицо капитану.

Тяжёлая стеклянная чернильница, вращаясь в полёте, и разбрызгивая во все стороны чернильные брызги, менее, чем за четверть секунды преодолела пару метров и впечаталась капитану прямо в переносицу, ломая хрящ носовой перегородки.

От неожиданной боли и потока чернил, брызнувших ему в глаза, он резко качнулся назад, ножка стула, на котором он сидел, подломилась и с дикими матюгами он рухнул на пол. Агния метнулась к двери.

– Куда, сука?! Стоять!!! – капитан пытался подняться с пола и вслепую шарил рукой по столешнице, пытаясь нащупать лежащий там пистолет.

***

Солнышко тусклым оранжевым шариком катилось к лесу.

Старшина НКВД Кирилл Кузьмин расслаблено стоял у крыльца дома, наблюдал боковым зрением за сидевшим недалеко от него на лавочке лейтенантом Чудилиным, и занимался архиважным делом: делал самокрутку.

Лейтенант Чудилин по мнению старшины никакой опасности не представлял – он был свой, из родного полка. Лётчик, как лётчик, не хуже других, даже герой – немецкий самолёт угнал из-под носа у фашистов. Да и стрелок у него – девка боевая, хотя и немного странноватая. А то, что Шелестов их обоих к себе для разговора вызвал, так то, по всему видать, дело необходимое.