Штрафбат для Ангела-Хранителя. Часть вторая

Глянь-ка, как особиста-то шарахнуло… Налетели, как снег на голову! …… Из-за леса, на бреющем! …Никто ничего не успел!

Кто-то тушил пожар, двое вытащили тело особиста и положили на снег. Ещё двое подняли под руки контуженого старшину и повели в сан.часть.

Андрей ничего этого не видел – он стоял и смотрел на своего Ангела-хранителя и не мог вымолвить ни слова. Смерть снова, в очередной раз, проскочила мимо, только стылым, замогильным, ветерком обдало…

Глава 3. Песня про лётчиков.

Группка лётчиков и стрелков топталась у «курилки». Холодный ноябрьский ветер так и стремился пролезть под тёплые меховые комбезы. Вечерние сумерки сгущались с каждой минутой, окутывая землю тьмой.

– А ведь по всему выходит, мужики, что мессеры-то, те, что сегодня, ну пара охотников, на наш аэродром не просто так наведывались… – Толик Веселовский сплюнул в сторону, – я так думаю: там, откуда Андрюха с Агнией мессера угнали, хорошо знали, что лучше бы его у нас в руках не оставлять.

Военная тайна, и всё такое… Вот они и прилетели, чтобы разъе… расху…– он покосился на стоявшую рядом Агнию, и продолжил: – раз… э-э…разнести, короче, его к едреням собачьим, со всеми его секретными штучками. Да вот беда: не успели! А может, просто отомстить прилетели!

– А чего раньше не прилетели? – с сомнением покосился на него Лёха Авдеев, – на фига пять дней-то надо было ждать?

– А раны зализывали! Неразбериха у них, опять же, вышла.

Да и раздолбали мы их там на аэродроме тогда знатно!

– Ага, ага! – закивали все присутствовавшие, – здорово мы их тогда умыли!

– Умыли, умыли, – подтвердил сержант Анатолий Веселовский, и продолжил: – пока то, пока сё, пока ту кашу расхлёбывали, что мы им заварили, пока до командования дошло, что птичка то их секретная из клетки выпорхнула, пока ответ прислали, ну, вы же штабных знаете? Вот пять дней и получилось.

Да только птичка-то тю-тю! Улетела ещё за день до этого!

– Эгеж… – согласился молчавший до этого Леха Зыкин, стрелок Жорика Горидзе, – птичка улетела, а двоих техников на поле ранили, да и особиста… Шелестова… полголовы снарядом снесло.

Помолчали. Колька сопел-сопел, да и выдал:

– Бог шельму метит.

– Что, не жалко, что ли? Человек всё же… – сержант Зыкин с осуждением посмотрел на Колю.