Штрафбат для Ангела-Хранителя. Часть вторая

Мы даже о его наличии и не подозревали!

– Вот-вот! А я-то голову тогда ломал: вроде и газ уже на максимум втопил, и со снижением иду, а они гады, догоняют и догоняют, и главное, так быстро!

– Они ещё сказали, что эту систему форсирования нельзя дольше, чем на 10 минут включать, а потом требуется 5-минутный перерыв: движок, видать, перегревается! – добавил Илья.

– Так они примерно столько нас и гнали, минут 10, так, Агнюша?

Она согласно кивнула.

– Это что ж получается? – опять подал голос Николай, – этой тварь за 10 минут 115 литров спиртяги выжирает?

Все заржали.

– Ну, почему за 10? Сказано же 10 минут работы, 5 минут перерыв. А потом, опять можно, ещё 10 минут, – подал голос молчавший до сих пор сержант Веселовский.

– Ну, за 20 минут! Велика разница! – Коля поднял глаза к небу, и стал шевелить губами, что-то подсчитывая в уме, – это выходит…. Это выходит… почти по 6 литров в минуту! Или так: литр за 10 секунд! Во жрёт тварь, а?!

Все опять весело зареготали.

Когда проржались, старший лейтенант Авдеев подытожил:

– Да, ребята, смех смехом, а представьте, если эти форсированные мессеры в массовую серию пойдут? Тяжелёхонько нашим истребителям придётся… Да и нам тоже.

– Да мне вообще пох, какая там у него скорость! – засунув руки в глубокие карманы своих галифе, спокойно ответствовал старший сержант Никишин, – мне главное, чтобы он у меня на мушке оказался, а уж там… Правильно я говорю, Огонёк?

Агния, улыбаясь, молча кивнула.

***

Благодаря усилиям Агнии его рана на ноге заживала удивительно быстро – он уже вовсю ходил по аэродрому, часами пропадал у своего нового самолёта, изучая новую матчасть, внимательно прислушиваясь к словам сослуживцев: капитан Миронов и старший лейтенант Кутеев уже успели облетать новинку, и делились впечатлениями:

– Ну, что сказать? – неразговорчивый Слава Миронов скупыми, точными фразами обрисовывал ситуацию: – мощь огня, конечно, большая, это факт.

Но темп стрельбы гораздо меньше. И отдача во время стрельбы такая, что кажется, будто самолёт в воздухе останавливается. И отказы случаются.

– Во-во! – подхватил Илья, – у меня после десятка выстрелов сегодня левую пушку заклинило, осталась только правая.