На краю надежды

Милана недоверчиво по-прежнему смотрит на меня, но уходит в ванну, чтоб переодеться.

«Лосины, топ и голый живот. Бог мой, на что я подписался. Сам виноват».

Кручу первым стрелку и ставлю руку на круг, также поступает и Мила. Сначала это не кажется ей настолько уж забавным, но, когда наши тела совсем связались друг с другом в узел, тут уж нас обоих не остановить. Мы ржём, как кони. Слезы брызжут из глаз. В итоге мы падаем. Она оказывается подо мной. Чувствую каждый изгиб её возбуждённого игрой тела.

Мила облизывает губы, нервно сглатывает, возбуждённо дышит и не сводит с меня глаз.

Делаю тоже самое. Это сильнее меня. Впиваюсь в её губы, сочные, пухлые губы. Это, это… это фантастика. Мы переворачиваемся сначала на бок, я обхватываю руками и массирую её пышную грудь с ягодками, а потом она и вовсе оказывается сверху, не отрываясь от губ. Наше возбуждение на пределе.

Её красивое и сексуальное лицо с телом резко сменяются на рожу дохлого придурка.

Я отталкиваю Милу и вскакиваю на ноги, будто меня током шибануло.

Раскалённый член моментально падает и сердце сейчас выпрыгнет из груди.

«Козёл сраный! Такой кайф обломал»

Пулей лечу к толчку и оставляю там весь завтрак. Представляю, как напугал Милу.

– Дим, ты там как? – ласково и тревожно спрашивает она за дверью.

– Всё норм. Щас выйду, погоди.

– Я что-то не так сделала или тебе не понравилось?

«Она сдурела так думать? Все было прекрасно».

– Мил, всё было прекрасно, честно, дело не в тебе. Щас выйду.

– Может у тебя сотрясение и нужно вызвать врача?

– Говорю ж всё нормально, не надо никого вызывать, – выхожу к ней.

– Ты иди лучше полежи в кровати, а я суп сварю. Может, полегчает, когда поешь тёпленького.

«Господи, когда она стала такой безумно сладкой? Вдобавок, у неё наверно часики натикали, вот в мамки и захотела»?

Короче, спорить не стал, иду в комнату, ложусь на кровать и засыпаю. Часа через четыре просыпаюсь.

Поднимаюсь на локтях, вроде картинка не плывёт, уже хорошо. Милка рядом сидит.

– Ты как? – беспокоится она, прикладывая нежную руку к лицу.

– Все ок. Успокойся ты.

– Ага, успокоишься тут, когда всякие Димы на голову сваливаются.

– Ну, пардон. Ты единственная, кто рядом оказался. Щас вот в себя приду и свалю.

– Ага, размечтался, кто тебя отпустит, – хихикает она, – ночуй у меня, сколько хочешь. Я все равно одна живу и временами со скуки дохну, а с тобой в десятки раз веселее, – мечтательно закатывает глаза, – прям как раньше.