Тоби Никельсон и тайна Элизабет

Ее губы, сохранившие пышность молодости, медленно напряглись. Посмотрев в зеркало, Элизабет заметила свое недовольство. Глубоко вдохнув, она ответила.

– Давай сегодня, Марк. Встретимся возле обрыва в парке, на нашем любимом месте. Сегодня в девять вечера. Не опаздывай.

– Спасибо, Эл.

Он повесил трубку. Послышались гудки. Элизабет все еще стояла и смотрела в зеркало. Только сейчас она заметила, как старость поменяла ее лицо. Ей стало грустно. Не раздеваясь, она прошла в гостиную и села в кресло. «Все пошло не по плану, – подумала она.

 – Значит, что-то изменилось в нашей жизни». Затем посмотрела в окно. Начинало темнеть. До парка ехать около получаса на такси, если не застрять в пробках. Она достала йогурт из холодильника и съела его в тишине и раздумьях. Впервые за долгое время она вспомнила Подземелье и Фуро, с которым рассталась. В душе похолодело. А потом она вспомнила маму и папу, которых так никогда и не увидела. Потекли слезы. За окном загорелись фонари, и свет от них расплывался перед ее глазами. Она не хотела плакать, но что-то внутри нее заставило это сделать. Ее сердце само захотело вернуться на родину, туда, где сырость, тусклый свет и нет ярких красок. Она понимала, что мамы и папы больше нет: даже если мама и выжила после того взрыва, то, скорее всего, она уже умерла в деревне недалеко от Милча. И фотографий или дневников не сохранилось, потому что по закону их должны были уничтожить. От этого плакать захотелось еще сильнее. Элизабет редко проявляла эмоции, но сейчас из ее груди рвался крик, и она не сдержалась. Перед глазами плыла вся комната, ее оглушительный крик был настолько сильным, что через несколько минут к ней в дверь постучали соседи. Она не открыла. Стучать перестали. Элизабет успокоилась. Какое-то время она еще сидела в кресле и смотрела, как небо медленно меняет оттенок с лилового до темно-фиолетового, а потом и вовсе становится темным. Затем она вызвала такси и отправилась в парк к обрыву.

Возле парка было немноголюдно.

Мало кто в пятницу вечером собирается гулять по еле освещенным аллеям. В глубине парка был обрыв, откуда открывался чудесный вид на город и море. Они с Марком часто сидели тут и просто говорили ни о чем. Обсуждали новости, делились данными по работе, хоть этого нельзя было делать. Но они знали, что оба будут держать информацию при себе. Прогулка до обрыва напомнила Элизабет молодость. Тогда она еще только устроилась в Министерство миграции.