До края. Пролог

Деону он совершенно не нравился, ибо проходил маршрут по голым полям, касаясь всего одного-двух поселений. «Может быть, он и привык так путешествовать, – положусь на него», – наивно решил Деон.

Разглядывая грандиозные пейзажи, монах не упускал возможности поглядеть на рыцаря. В седле он держался, как истинный эквит – прямо и уверенно. С собой, как успел заметить монах, он нёс только рапиру, дорожный мешок незначительных размеров и ту самую кукурузу. Одежда его выглядела поношено, и ещё при близком контакте был легко уловим запах немытого тела.

«Нортфорт славится своим рыцарским орденом, но я, так получилось, ни разу ни одного рыцаря не видел. Оно и не мудрено – посёлок наш чуть ли не самый крайний. И что такое было у моего отца, что теперь преследует этот Хартман?» Всё же, хоть он этого и не признавал пока, Деона больше волновала загадка не свитка императора, а загадка этого бродяги. Что сделало его таким? И неужели все рыцари такие – жестокие, хладнокровные? Есть ли у него хоть какие-то понятия? Исключая рыцарские, конечно.

Однако за всю дорогу Деон не решился, не нашёл причины заговорить с мрачным рыцарем. Они молча пересекали луга. На горизонте иногда вставали столбы дыма соседних деревень. Монах всё время ёжился от ветра, ударявшего им то в спину, то в лицо. За несколько часов он совсем окоченел, – не чувствовал не только седла, но теперь уже и времени. Впервые он воочию наблюдал, как солнце движется. Видел, как оно потихоньку покидало зенит и сближалось с земным краем.

И к вечеру внезапно для монаха Клинт остановился у реки под шатром ивы.

– Мы ночуем здесь, – он спешился и сразу направился в кустарник.

Уставший от всего Деон стал согревать затёкшее тело: пара наклонов, повороты, покрутил руками. Желудок его издал голодный всхлип, и Деон решил пока удовлетворить его речной водой. В реке здесь резвились бледные мальки, поглубже – большеглазые рыбёшки. Что было привлекательного в них? Монах, смотря на рыб, на иву, на траву чувствовал нечто прекрасное во всём этом.

Возможно, потому что это было творение Бога, не извращённое, не присвоенное человеком. Самое натуральное, что есть в этом мире. И во всём этом была жизнь, но была ли душа?

«Есть ли жизнь и душа неразрывно связанные вещи? – рассуждал Деон, лёжа возле костра. Клинт вернулся не только с ветками для костра, но и с холодной тушкой селяка, который сейчас нежился в огне. – Кто-то признаёт душу только в человеке, кто-то видит её во всём вокруг.