Осколки разбитой памяти

Я использовал все эти знания, но в результате ничего не вышло. Я провел свою жизнь вдали от нее, с другими женщинами, так никого не полюбив. Черт поймет эту вселенную, но одно я усвоил наверняка – если я не хочу испортить того, что мне было дорого когда-то, я не должен торопить событий и что-то менять. Я попробовал завоевать ее сердце на шесть лет раньше, чем это уже происходило, но в результате остался один. А еще произошла авиакатастрофа, самая крупная в истории страны – около ста пятидесяти погибших. Я не знал, как наше знакомство на это повлияло, но факт остается фактом.

Каждое мое действие меняет не только одну конкретную ситуацию, оно меняет историю в целом. В этот раз я изменил лишь одно – спас Никитку, убив при этом паразита. И хрен его знает, что произошло в результате этого вмешательства.

Однажды я стал богатым, но погибла моя жена. Она просто поскользнулась в ванной и разбила голову о раковину. Я знаю не понаслышке, что прожить остаток отмеренных лет, помня, что когда-то мы уже прожили счастливую жизнь, самое ужасное, что может быть.

Поэтому в этот раз мы ее повторим именно в том варианте, что был проверен. Но не изменить вообще ничего я не мог.

Вот и они. Мужик лет сорока ведет маленькую девочку за руку, а в другой она держит сладкую вату.

– Извините, ребята, приглядите за девочкой, – обратился я к случайно проходящей мимо паре.

Далее я, подойдя к мужчине, осторожно втиснулся между ним и ребенком.

– Что тебе нужно? – недоуменно спросил он.

– Ты знаешь, что.

Прежде чем ответить, он посмотрел мне в глаза. Не знаю, что он там увидел, но, попятившись, мужчина попытался скрыться. К этому я был готов. В два прыжка настигнув его, я, вложив все силы, нанес прямой удар в подбородок. Щелкнув зубами, он осел на асфальт. Я же, не церемонясь, зарядил ему по лицу ногой.

Так я спас первую жертву маньяка, которого позже прозвали бы детским Потрошителем. Из этого прозвища, думаю, ясно, что он сделал бы с двадцатью жертвами….

* * *

Мне оставалось жить сорок три дня, когда внуки приехали меня навестить.

Я погладил Женьку по голове, совсем как в те годы, когда он еще и читать толком не умел. Нельзя, конечно, выбирать себе любимчиков, но я ничего не мог с этим поделать. Серегу я тоже любил, но со старшим у меня всегда была особая связь. Конечно, этого не знал никто, кроме меня, но факт оставался фактом. Сейчас ему уже за тридцать, он завоевал свое право жить, к сожалению, с большим трудом.