Сага о Торе. Черный ветер

 – Я проверял – ровно три года и семь месяцев назад было такое же кипение. Только там зеленоватый отблеск был. А тут красное кипение, – пробормотал дед и многозначительно протянул: – М-да, дела.

«Не свариться бы», – только и подумал Тихий, наблюдая, как старик, кряхтя, становится на колени и подслеповато рыщет по деревянному полу руками.

Предлагать помощь было бессмысленно и даже опасно – это Тихий знал. Кузьмич мог прогнать гостя и потом на порог вовсе не пускать. Не любил дед, когда ему предлагали помощь, считал себя не настолько старым.

«Помогают только больным и инвалидам, – всегда говорил он. – А я не больной и не инвалид. Еще тебя на лопатки положить смогу, если сойдемся в рукопашной».

Верилось в это легко, силой старик обладал неимоверной. Наверное, сама Зона подпитывала его.

Наконец Кузьмич нашел что искал. Зацепив заскорузлыми ногтями небольшой выступ, старик поднял крышку подпола и открыл лаз.

– Ну вот. – И, довольный собой, махнул Тихому: – Полезай.

Парень нагнулся, стукнулся лбом о край узкого проема, вляпался в паутину.

Было слишком тесно, но приходилось терпеть. Пыхтя, полез вниз.

Когда-то этот лаз вел в погреб, где Кузьмич хранил соления, картошку, самогон. А потом, в один из дней, что-то произошло, какой-то выплеск, который превратил подпол в неучтенный проход в Зону. Дивные дела порой творятся. И ведь вышло как удачно – не под скалой образовался лаз, не в границах какого-нибудь военного участка, а тут, в доме Кузьмича.

Интересно, кто первый догадался в этот «бульон» прыгнуть, чтобы понять, что он в Зону ведет?

Тихий очутился под домом.

Именно здесь располагался тот самый загадочный портал, о котором говорил Кузьмич.

Подпол оказался на удивление высоким – здесь можно было стоять в полный рост.

– Ну все, бывай, – произнес сверху хозяин и закрыл люк.

Неприятный холодок страха облизал спину. «Словно крышку гроба захлопнули», – подумал Тихий.

Некоторое время пришлось постоять, подождать, когда глаза привыкнут к мраку.

Сталкер замер, слушая, как старик, кряхтя и о чем-то разговаривая сам с собой, ходит там, наверху, гремит, разбирая рюкзак.

Минут через пять (а по ощущениям прошло не менее часа) во тьме стали вычерчиваться силуэты. Так, вот и точка отсчета – гнилая лага, на которой буйным соцветием росли пористые мхи. Десять шагов вперед. Опорная балка. Сразу после нее – направо. Еще десять шагов. Камень, о который Тихий непременно спотыкался.

А вот и то самое.