Искусственный – не значит мёртвый

– Тяжелее, чем тебе кажется, – холодно ответил заместитель, без намека на улыбку и добавил. – Ну все иди уже.

Когда я вставал, зацепил курткой кружку, и она полетела на пол, разбилась, осколки полетели дальше, а пиво разлилось жёлтой лужей по полу.

– Ну ты и растяпа, как ты только с компьютерами управляешься? – засмеялся заместитель, хлопая меня по плечу.

– Ну хоть больше никого не отравите, – съязвил я.

К нам поспешила официантка. С недовольной физиономией она собрала осколки в совок и начала вытирать пол тряпкой.

Домой я добирался в очень плохом настроении. Разве у меня был выбор? Либо смерть, либо риск быть пойманным службой безопасности. А они болтать не будут, за то, что я собираюсь сделать мне грозила та же самая смерть. Какая еще смерть спросите вы? Ну вот такая, обычная, зато быстрая и гуманная. Контракт в корпорации предусматривал трибунал за такую вещь, которую я должен был сделать.

После уже названного восстания андроидов и их запрещения, из-за огромной безработицы и конкуренции за рабочие места, корпорации пролоббировали значимость контракта выше трудового кодекса и даже конституции, они теперь были лишь рекомендацией к составлению контракта, а не прямым указанием правил.

Теперь контракт в корпорациях мог быть каким угодно и отнимал вообще любые права у работников. Ну так вот, в корпорации где я работал, и для моей должности программиста системы безопасности, существовал особый контракт, который предусматривал в случае использования знаний и навыков, которые я получу на работе, в корыстных целях, во вред корпорации или государству, наказание могло быть вплоть до высшей меры.

Даже устранение роботов из экономических отношений не спасло от безработицы. Она в развитых странах, какой и была наша страна, была в районе пятидесяти-семидесяти процентов. Но по официальным данным безработица была очень низкой, так как безработные уходили на «специальную занятость».

Государство, чтобы не допустить бунтов и изменений системы, поручила корпорациям создать сеть промышленных трудовых городов, чтобы «решить» проблему безработицы.

Любой нищий или безработный мог поселиться в таком городе, больше половины населения там и жили, так как возможности найти настоящую работу у них не было. Мне рассказывали знакомые, что в таких городах из личного имущества была только кровать в бараке на сотню человек, шкаф для одежды и тумбочка для личных вещей. Я не представлял себе жизни в таком месте и ни за что не собирался там оказываться.