Письма милому другу

Ты помнишь, мы много разговаривали в тот прелестный день – у моста. Говорили обо всем на свете и в то же время ни о чем, о каких-то пустяках и глобальной политике, обсуждали знакомых, даже каких-то очень дальних, зачем-то гадали о погоде, смеялись, вспоминая наше давнее, дивное и такое случайное знакомство, просто упиваясь редкой возможностью быть рядом. Не говорили только о будущем. Всегда тяжело делать что-то последний раз. И особенно трудно, когда знаешь, что такого больше не будет – останется лишь прошлое.

Потом мы расстались – время жалости не терпит.

Говорят, оно лечит, но разве не оно же ранит? Разве не оно, порой, приносит боль, которую не способно приглушить, наносит раны, которые не способно заживить? С первой минуты я боялся тебя потерять. И потому моя боль особенно сильна. Я потерял тебя. Найду ли?

Ты знаешь, как все произошло. Ты сама так решила. Иначе было нельзя. И я принял твое решение, мой милый друг! Я смирился и поддержал тебя. Иного выхода у нас не было.

– Нет, нет, мой милый друг, – умоляли твои глаза, шептали твои губы, страдала твоя душа.

 – Тебе больше нельзя быть рядом со мной. Я все решила, я начинаю новую жизнь, в другом городе и не скажу тебе, в каком. Это стало бы губительной слабостью.

– Нет, нет, мой милый друг! – пылали мои глаза, кричали мои губы, сопротивлялась моя душа. – Мне нужно быть рядом с тобой. Пусть и для меня начнется новая жизнь, пусть даже в другом городе. И это не станет губительной слабостью.

Сейчас я вспоминаю об этом со смешанным ощущением боли и теплоты, на глаза наворачиваются слезы, ком за комом подступает к горлу.

Правильно ли мы поступили? Должен ли был я отпустить тебя вот так, куда-то в тайный безграничный мир, утратив всякую связь с тобой и отрезав, по твоей же просьбе, возможности найти друг друга? Должна ли была ты уехать вот так, куда-то в тайный безграничный мир, утратив всякую связь со мной?

Иногда действительность кажется сном, страшным сном, от которого не отойти. Я каждое утро просыпаюсь с надеждой на то, что все иначе, все по-прежнему, и ты где-то поблизости, но сразу, отрезвленный, понимаю, что уже не сплю.

Только бывает, проходит час-другой и наплывает наваждение, что я все еще сплю, меня тревожат кошмары и окружающие не в силах добудиться. Оно ужасно, это наваждение, обманчиво, но и приятно, поскольку дарит надежду, краткую и робкую.

Ты не знаешь, но я тоже уехал тогда и не появлялся в нашем городе несколько месяцев.