Письма милому другу

– Да ну, – презрительно отмахнулась торговка. – Любовь у него несчастная была.

– Упокой, Господи, душу…– шепнула, быстро перекрестившись, женщина с усталым лицом.

– Постойте, но разве утонул он не случайно? – спросил я.

– Как утонул?..

– Как это бывает, когда человек гибнет при несчастном случае. Решил искупаться и утонул. Может быть, вода была холодной. Вспомните, какая прохладная стояла неделя. Ногу свело, например. Может быть, не рассчитал силы и заплыл слишком далеко. Или течение… Хотя, конечно же нет, не течение, ведь это пруд.

Но почему вы думаете, что… любовь или болезнь? И по какому праву судите его?

Ответом стало молчание. Меня не поняли, это очевидно.

– Лучше бы его не находили, – внезапно проронила женщина с усталым лицом.

– Что? Как? Почему?!

– Отняли у матери надежду, – объяснила, помолчав. – Все эти дни она верила в то, что ее сын жив. Молилась и верила в то, что, должно быть, загулял. Злилась, плакала, боялась, но простила бы, когда вернулся бы домой.

– Но он бы не вернулся, мы же знаем…

– Все равно мать жила бы надеждой, что однажды вернется, – отрезала зло.

 – Год, пять лет, десять, всю жизнь. А теперь чем ей жить? Похоронит и все.

Я взглянул на них, на любопытных, и оставил, ушел, так и не купив рыбы, что жадно зевала в омертвевшей воде.

По пути домой размышлял над жизнью и смертью, над временем. Оно скоро все сотрет, как делает это всегда. Сотрет и торговку, и степенную даму. Размышлял о надежде и о том, права ли была та женщина с усталым лицом.

Что сказала бы она, случись такое с ней, с ее сыном? Точно выбрала бы надежду? Или предпочла бы ходить на могилу и оплакивать умершее чадо, достоверно зная, что можно и нужно его оплакивать? Какое из страданий больше, горше, болезненней?

Вероятно, ты ожидаешь от меня совершенно иных вестей, мой милый друг, но как быть, когда известие промелькнет на лентах и исчезнет, а люди долго еще будут его обсуждать? Мы никогда не узнаем, конечно, что произошло. Была ли роковая любовь?

А может, виноваты парадоксы времени? Оно, непостижимое, ведь делит как-то нас, разводит в истории, словно в насмешку соединяя и разъединяя прошлое, будущее и настоящее.

Жил человек, радовался, огорчался, мечтал, любил. И мы – я и ты, и та торговка, – жили в то же самое время, радовались, огорчались, мечтали, любили. Он ушел, а мы остались. Мы все еще можем мечтать и любить, а он – уже нет.

Думая о времени, я вдруг осознал, что оно способно разделять и в пространстве.