Избирательный долг

Линялые джинсы, кроссовки, свитер с высоким воротом и светлая куртка-ветровка энергичного господина резко контрастировали с темным ватным одеянием неподвижного арестанта. Шумов сразу отметил это обстоятельство и с грустным вздохом заявил – дескать, по телевизору говорили сущую правду о том, что социальное расслоение в отечественном обществе растет незаметно, но стабильно и устойчиво. Далее, напрягая память, Шумов почти дословно процитировал слова ведущего, кстати, с тех пор по каким-то причинам больше не появлявшегося на телеэкране: если раньше расслоение было заметно даже на примере обычных рынков и магазинов, то в последнее время бедность и богатство сталкиваются нос к носу все реже и только в строго определенных местах.

– В тюрьме, например, да и то очень редко, – закончил глубокую мысль Шумов. – Говорят, что в наших тюрьмах на одного богача приходится по десять тысяч бедняков. Не то, что в Америке. Там богачей в тюрьмах очень много, поэтому им до нас далеко. А еще говорят, что богачей у нас становится все больше, а бедняки вымирают.

Вот я и думаю, где взять столько бедняков, чтобы посадить их в тюрьму и не испортить пропорцию? Наверное, поэтому богачей у нас стараются не сажать, чтобы Америка не догнала.

Энергичный господин резко затормозил и на миг замер, взглянув на Шумова с нескрываемым презрением. Он редко выходил за пределы круга общения с себе подобными. На его взгляд, этот странный парень в сером штопанном-перештопанном костюмчике с отцовского плеча и стоптанных рабочих ботинках выглядел крайне подозрительно.

По его мнению, простой работяга так выглядеть не мог, так мог выглядеть только секретный сотрудник милиции, который хочет всеми силами сойти за провинциального простака.

А Шумов и не подозревал о том, что за мысли крутятся в голове у его товарища по несчастью. Он спокойно сидел на нижней кровати с левой от входа стороны, смиренно сложив руки на груди и скрестив ноги, и с интересом следил за возобновившимися перемещениями сокамерника.

Ему остро хотелось курить, но он не решался лезть за сигаретами, будучи не уверенным в том, что в подобной компании это будет воспринято благосклонно. Особенно он волновался за неподвижного: вдруг тот за решеткой давно, и болен каким-нибудь запущенным туберкулезом? Тогда табачный дым может его окончательно доконать. А за это могут и посерьезней статью «пришить», поди потом докажи, что к смерти сокамерника не имеешь отношения.