Наемник

– Вина, – сказал он одному из стражников, который мигом побежал за напитком, – что Аверкий, спал?

Евсевий усмехнулся и уселся в большое кресло в центре стола.

– Что позволяет себе этот наемник? – начал причитать его помощник, – гнать таких в шею надо, а не принимать среди ночи!

Не успел Евсевий что-то ответить, как дверь отворилась и в комнату вошёл тот самый наемник, которого с перерезанным горлом притащили в город.

Без лишних церемоний, гость затолкал связанного мужчину в казарму, который кубарем залетел к столу.

Широкими шагами Эвальд подошёл к столу и кинул на нее какой-то предмет. Послышался вздох одного из стражников и Евсевий узнал в предмете отрубленную человеческую голову с открытыми глазами и черной бородой.

– Да как ты смеешь! – раньше всех заговорил Аверкий, нарушив повисшую тишину, – перед тобой…

Не дав договорить, наемник двумя шагами подскочил к помощнику тэна и что было сил приложил его лицом к деревянному столу, от чего по казарме пролетело эхо удара. Пока все приходили в себя от увиденного, северянин вынул из-за пояса кинжал и силой положив руку Аверкия на стол, воткнул в нее нож так, чтобы тот не смог его выдернуть.

– Стража! – заорал помощник от боли, – господин… Убить его!

– Что ты творишь?! – Евсевий подскочил с места и сделал шаг назад, – стража!

Послышались звуки стали и пол дюжины стражников обступились вокруг наемника выставив клинки вперёд. Повисло гробовое молчание, прерывающееся всхлипами помощника тэна. Наемник положил отрубленную голову практически в плотную к голове Евсевия, который лежал под весом воина, так, чтобы глаза убитого смотрели на жертву Эвальда.

Резко вынув нож из помощника, наемник вновь всадил его в руку своей жертве, под его дикий крик и быстрыми движениями вновь и вновь повторил процедуру, пока наконец тот не заорал:

– Скажу, скажу! Все скажу! – в голосе слышалось отчаяние и боль.

Евсевий не понимал, что происходит, но дал знак рукой страже, что бы та опустила мечи.

Тяжело дыша и всхлипывая Аверкий под тяжёлым взглядом наемника начал бормотать:

– Я, я сообщал разбойникам о караванах купцов… – говорил он сквозь всхлипы и страхом в глазах, глядя на лицо отрубленной головы, с черной бородой, – будь ты проклят, треклятый наемник…

Последовал ещё один удар ножом в руку, на этот раз лезвие разорвало запястье и кровь хлынула на весь стол, забрызгивая лежащие на нем свитки.

Послышался вновь дикий вопль, но на этот раз никто не шевельнулся с места.