Джокер

Мы так долго говорим, что Сопротивление полные идиоты… и никак не можем не то, что поймать, а даже найти хоть одну базу этих идиотов. Странно, правда? – весело спросил Альтиста.

– И всё же, может, стоит… почувствительнее, – пробормотал Эдаттсани. И его ухмылка вновь стала плотоядной. Альтиста не стал дожидаться, что ответят остальные, и тихо-тихо, как-то боком вышел из комнаты.

– Можешь бежать, – вслед ему полетел уж совсем насмешливый голос Эдаттсани, – а я всё же на ближайшем совете буду настаивать на твоём наказании.

Пока ещё что-то не произошло по твоей вине. Артист хренов!

– Эдаттсани! – строго сказала женщина.

– И не просите меня больше! Я считаю, что это необходимо! – заявил Эдаттсани.

– Возможно, он прав, – вздохнул Хейнтайлль, – хотя мне тоже не очень нравится эта идея.

– Предатели! – Альтиста, который никуда не ушёл, а подслушивал за дверью, не поленился опять войти в комнату и разыграть чувство оскорблённого достоинства.

– Да, да. И ты больше с нами не играешь, – фыркнул Хейнтайлль.

Альтиста обернулся и вышел из комнаты. Настроение у него резко стало вовсе не радужным. Слишком хорошо он знал Эдаттсани. И остальных членов совета. Но неужели Хейнтайлль тоже будет голосовать за идею Эдаттсани? Что же, гении никогда не признаются, но подвергаются гонениям. Эта мысль, подцепленная Альтистой от людей, на этот раз почему-то не успокоила его. Оставалось только надеяться, что к совету Эдаттсани немного охладеет от гнева. С ним это часто бывает. Если сразу не убил, то, возможно, поразмыслив, убивать не станет.

В отличие от того же Хейнтайлля, которого совершенно невозможно сбить с толку или умолить, если он принял решение. Альтиста всё время подкалывал его фразой, которую услышал в одной из человеческих песен: «Если я чего решил – выпью обязательно».

Проснувшись, Старрайзе удивилась темноте в помещении. И только через некоторое время она поняла, что темноту создают наглухо закрытые шторы. Девушка соскочила с постели и подбежала к окну. Резким движением раздвинула шторы, вторым, не менее резким движением, открыла окно, впустив свежий воздух.

Неизвестно почему, но Старрайзе ждала, что база Сопротивления находится где-то под землёй, где никто даже предположить не может её местонахождение. Но база находилась где-то в природе, на холме, где с одной стороны был лес, а с другой – поля. Где-то вдалеке виднелась лента реки. Воздух был чистым и свежим. Вообще-то Старрайзе никогда не испытывала особого пиетета по отношению к природе.